— Зачем этого старика взяли? — спрашивал один из водоносов. — Рассыплется ведь по дороге.

В свои сорок пять Алексей Палыч стариком себя не считал, даже не задумывался над этим. Но сейчас пришлось смириться. Это был тот случай, когда утопающий вцепляется в горло своему спасителю. Не виноват был мальчишка, не знал он, что стоит на краю гибели.

Борис пить не стал, но остаток воды вылил себе на макушку.

— В следующий раз сам за водой пойдешь, — сухо заметил паренек с косынкой.

— Собака охлаждается через язык, а я через голову, — дерзко отозвался Борис. На самом деле ему вовсе не хотелось ссориться. Ребята ни в чем перед ним не провинились. Но и Борис был не виноват в том, что напрашивался в компанию, ему бросали свитера, словно нищему. Просто грубость помогала крепче стоять на ногах.

— А он умный… — сказал паренек с косынкой. — Да, Елена Дмитриевна? Нам бы таких умных побольше.

Лжедмитриевна юмора не оценила.

— Да, — сказала она, — он умный. Ты, Стасик, можешь не сомневаться.

Тем временем из рюкзаков достали три пачки печенья и плитку шоколада. Каждому досталось по три штуки и по одной дольке.

Алексей Палыч попытался проявить благородство.

— Не нужно. Мы ведь ничем не можем с вами поделиться. Мы не взяли продуктов. Забыли… я хочу сказать — потеряли… Когда мы купим…

— Вы ничего по пути не купите, — сказала Лжедмитриевна.

Алексей Палыч, хоть и сидел, мысленно подпрыгнул на месте. Что же, они всю дорогу так и будут объедать ребят? Нет, он этого не допустит, он будет экономить предельно. А несколько дней можно вообще ничего не есть. Вот только Борис…

Алексей Палыч незаметно опустил печенье в карман.

Борис не стал есть печенье по другой причине. Он был человеком самолюбивым и не хотел так быстро сдаваться. Долька шоколада почти растаяла в его ладони. Это не осталось незамеченным.

— Ешь, — сказал Стасик, — ты не у папы с мамой. У нас никого не уговаривают.

Борис неопределенно мотнул головой.

— Ешь, — повторили ему. — У нас выделяться не положено. Дисциплина существует для всех.

Но Борис еще пробовал сопротивляться.

— Ты что, командир?