— Ну, в милиции я уже этого не думал.

— Я говорил Стасику, что она вроде преступницы, а мы за ней следим.

— Да?! — оживился Алексей Палыч. — Ну и что?

— Ноль, — сказал Борис. — Идиотом обозвал. Она у них в школе училась.

— Но ведь не она, а другая!

— А вы им докажите.

— Да, — согласился Алексей Палыч, — я не вижу никакой возможности объяснить ребятам. С ней, по-моему, разговаривать бесполезно: она на задании.

— А почему вы думаете, что их нужно спасать? Прут как лошади. Они и сами куда-нибудь выйдут.

— Я не то чтобы… — Алексей Палыч пожал плечом. На правом лежал конец шеста. — Просто надеюсь, что при мне она не осмелится… сам не знаю на что. Ведь у нас есть кое-какие заслуги перед НИМИ.

— Плевали они на нас!

— Боря, — сказал Алексей Палыч, — ты не забывай, что нас слышат…

При этом Алексей Палыч забыл, что недавно сам критиковал братьев по разуму.

— Пускай слышат, — отозвался Борис. — Я и сам бы на них плюнул, да не знаю, в какую сторону.

Небеса молчали. Видно, очкарики той планеты были не слишком самолюбивы. Может быть, они сейчас тихо наслаждались, извлекая какую-то свою пользу от земных трудностей, неприятностей и нервотрепки. А может быть, шумно радовались своей удаче, которая складывалась из неудач Алексея Палыча и Бориса; радовались и чокались бокалами со змеиным ядом, придумывая новую экспедицию…

Разговор на ходу несколько утомил Алексея Палыча. Некоторое время он шел молча, пока не восстановилось дыхание. Но мыслям — в основном беспокойным — было тесно в его голове. Они просились на свежий воздух, требовали собеседника.

— Боря, — начал снова Алексей Палыч. — Вот ты говоришь, что ребята в помощи не нуждаются… Пока — да. Но я подумал — что-то много набирается странного. Мы, конечно, кое к чему с тобой привыкли, но все-таки… Почему мы с тобой вернуться не могли? Что это значит?

— Врет.

— Зачем? Почему нужно выдумывать такую невероятную и сложную ложь?

— Откуда я знаю.

— Думай. Ведь только мы с тобой можем что-то понять.