— Я разложу по разным рюкзакам.

— Делай, как считаешь нужным.

«Лжедмитриевна в своем репертуаре», — подумал Алексей Палыч.

Он теперь уже не сомневался в том, что Лжедмитриевна не робот. И все же чем-то была она похожа на говорящую куклу: даже в беседах с ним, казалось, была она чем-то ограничена, словно затвердила урок — сколько-то там параграфов, но не более.

Когда каждая пара лесорубов принесла по две половинки, на берегу собрались все. Куски стволов стащили в воду и обвязали веревкой, пока на живую нитку, чтобы попробовать. На воде плот казался хлипким и несерьезным.

— Мало, — сказал Стасик.

Шурик и Гена разделись, легли поперек бревен. Плот выдержал, но почти полностью погрузился.

— Еще с-столько, — сказал Чижик.

Уже подмоченные, Шурик и Гена решили заодно искупаться. Остальных тоже упрашивать не пришлось. Стасик, Чижик и Борис раздевались, Алексей Палыч пока раздумывал. Прибежавший на шум Веник наблюдал, но слишком близко не подходил: с этим местом у него были связаны кое-какие неприятности, а у собак хорошая память.

Шурик отплыл метров на двадцать от берега. Внезапно он замолотил руками по воде и скрылся.

— Тону! — этот крик Алексей Палыч расслышал совершенно отчетливо. Он похолодел и стал раздеваться.

— Вы тоже купаться, Алексей Палыч? — спросил Стасик.

— Плывите туда… я сейчас… — забормотал Алексей Палыч, борясь со своими брюками. — Он же тонет!

— Пускай тонет, — спокойно сказал Стасик.

Наконец Алексей Палыч справился с брюками, но кеды снимать было уже некогда. Так он и бросился в воду — в кедах. В месте падения тощего учительского тела всколыхнулась волна, и из этой волны возник Шурик. Он вдохнул воздух и захохотал.

Но смеялся он не долго. Тут же возле него очутились Стасик и Чижик. Стоя на дне, они надавили на голову и плечи Шурика, и тот снова исчез.

— Раз… два… три… — неторопливо считал Стасик, — четыре… пять… шесть… семь… восемь… девять… десять…

Из-под воды выходили пузыри воздуха. Их становилось все меньше.