Валентина, которая была главной хозяйкой Веника, ибо она дала ему кличку, заявила, что горячее есть собакам нельзя: от этого они теряют чутье.

«Можно», — с придыханием сказал Веник. Во всяком случае, так следовало понимать его зевок.

— Мы тебе оставим, — пообещала Валентина.

«Лучше не рисковать», — отозвался Веник опусканием левого уха.

— А из чего делают перловку? — спросил Шурик, у которого, как заметил Алексей Палыч, все, что относилось к еде, вызывало удвоенный интерес.

Вопрос застал группу врасплох. Многое знали ребята: о космической технике, о ядерных реакторах, о сверхзвуковых самолетах, некоторые могли объяснить разницу между лазером и мазером. Гена знал даже кое-что о синхрофазотроне, но на крупе все споткнулись.

— Из муки? — предположила Мартышка.

— А мука — из хлеба, — сказал Стасик, но ирония его была не более чем самозащитой.

— Гречневая — из гречи, — задумчиво сказал Шурик. — Пшенная — из пшена. А вот манная…

Все снова задумались. Даже Алексей Палыч не мог ничего предложить, хотя у него имелся знакомый директор крупяного завода.

Взгляды обратились к Лжедмитриевне.

— Я этого не учила, — сказала она, и это было чистейшей правдой.

На том все и успокоились. Раз никто не знает, значит, не так это важно. Было бы съедобно.

Теперь каша достаточно остыла, и Веник получил свою долю на куске газеты. Отправив в рот первую порцию, он покосился на Гену. Кажется, тот не собирался снова лезть к нему в пасть. Тогда Веник решил не торопиться. Сначала он аккуратно выбрал из каши волокна тушенки. Потом спокойно доел кашу и вылизал газету. На закуску он сжевал промаслившуюся часть бумаги. При этом он брезгливо морщился, но все же проглотил газету вместе с информацией.

Поняв, что надеяться больше не на что, Веник отошел в сторону и залег под кустом. Заснул он почти мгновенно, как засыпают собаки, которым нечего опасаться. Вскоре ноги его задергались: ему снился обычный собачий сон — кого-то он догонял или от кого-то удирал.

— Что будем делать, Елена Дмитна? — спросил Стасик.

— Надо как-то переправляться.

— Просто так не переплыть. Только на плотах. А плоты мы не проходили.

— Мы тоже, — сказала Лжедмитриевна.

— Сообразим как-нибудь. Вот только гвоздей у нас нет.