— Она догадалась, что я притворялся.

— Как же она реагировала?

— Никак. Сказала, что раньше я был вроде лучше. А я сказал, что расскажу про нее ребятам.

— Ну и что?

— Ноль внимания. Все доказывала мне, что она живая — специально руку расцарапала. Кровь пошла…

— В этом я уже не сомневаюсь, — сказал Алексей Палыч. — Сначала меня удивляла ее пассивность…

— А ребята как будто ничего не замечают. Неужели другая была точно такая же?

— А они не имеют возможности сравнивать. Я сегодня выяснил у Гены: другая занималась с ними подготовкой, но в поход не ходила. Может быть, они думают, что в походе руководитель должен вести себя именно так. И знаешь, что мне пришло в голову, — она вовсе не выглядит плохим руководителем. Со стороны она может показаться руководителем очень хорошим.

— Это почему?

— Мы с тобой знаем ее историю и потому подозреваем ее во всех грехах. А что увидел бы посторонний? А вот что: группа движется вперед, все идет нормально, без особых приключений. Руководитель не старается все сделать сам, не отдает пустяковых распоряжений. Ведь у хорошего руководителя подчиненные сами знают, что делать. Но так все в точности и у нас. Подумай об этом.

— Да вроде бы так, — согласился Борис. — Но я никак не могу забыть, что она ОТТУДА.

— В этом все и дело, — сказал Алексей Палыч. — Все идет нормально, если не считать того, что поход возглавляет инопланетянка и мы не знаем, что она собирается выкинуть.

Подходящее дерево оказалось найти не так просто. Нужно было сухое, не слишком тонкое, не слишком толстое, чтобы можно его было срубить маленьким туристским топориком.

Здесь следует заметить, что, вступив две недели тому назад на путь обмана всего человечества, Алексей Палыч и Борис продолжали катиться по наклонной. На их счету уже числились: обман, мелкое воровство, симуляция и кое-какие другие проступки. Теперь они докатились до браконьерства.

Лес нельзя рубить. Никакой. Ни живой ни мертвый. Об этом написано на плакатах и щитах, расставленных у лесных опушек. Есть даже объявления в стихах, точнее, в одном стихе, столь часто встречающемся: «Не поднимай на лес руку — он служит тебе, сыну и внуку». Почему лес отказывается служить остальной родне — пока не выяснено. Но сам по себе призыв этот справедлив, и грамотные туристы не должны его нарушать. Именно об этом подумал Алексей Палыч, вонзая топорик в сухой ствол.

Сосна сопротивлялась и после смерти. От удара на Алексея Палыча обрушился дождь из сухой хвои, мелких веточек и даже каких-то букашек. Все, что не уместилось на голове, попало за шиворот и начало царапать шею и спину. Алексей Палыч ударил еще несколько раз, выпрямился и передернул плечами.