Он взглянул на меня, улыбнувшись.
— Хотите, поспорим?
Этот его неожиданный цинизм меня поразил.
— Вы не можете этого утверждать, пока не узнаете, от чего они умерли.
— Ладно, не думайте пока об Ангеле. Сосредоточьтесь на том, кто провел на этой древней посудине последние два года или даже больше. Кто он, как полагаете? Что случилось с его товарищами? Они не могли поплыть с полным политзаключенными трюмом без надзирателей. Кто их устранил, а?
Он взялся за шпингалет на двери позади печки и, отодвинув меня в сторону, открыл ее. На полках кладовой за ней было почти пусто, только мешок с мукой, несколько покрытых ржавчиной консервных банок, немного сахара на дне глубокой банки, а с крючьев на бимсе свисали полосы мяса.
— Оливковое масло. — Айан потряс банку с надписью
Он запустил руку в выдвинутый ящик буфета.
— Фу, вы только гляньте! Кишмя кишит.
Он показал мне обкрошившуюся галету, облепленную жучками.
— Так питались в былые времена, иногда месяцами напролет, и целые экипажи умирали с воспаленными деснами и выпадающими зубами.
Айан шагнул назад и закрыл дверь кладовки, словно опасаясь нашествия насекомых в каюту.
— Снимите с предохранителя, — показал он на «Узи», который я положил на стол.
Он показал, как это делается, и сказал, чтобы я держал его наготове.
— Только не пальните мне в спину, если мне посчастливится кого-нибудь выследить.
Затем он пинком ноги одну за одной распахнул двери остальных четырех кают, тыча в них дулом автомата и освещая фонарем.
Но все они оказались пусты, гальюн тоже, равно как и маленький камбуз с простым керогазом, где готовилась еда офицерам. Основной камбуз, сказал он, находился дальше к носу корабля, так же как и большая кладовая, где держали провиант.
— Сейчас там пусто. Там поработали крысы, а что они не попортили, он перенес сюда.
Он подтолкнул меня назад в каюту и, закрыв дверь, поставил стул почти напротив нее, немного в стороне. Сев, положил автомат себе на колени.