– А Кари?

Хинес не ответил.

– Забирай Кари и уходите обе, – посоветовал Фалько. – Пешком. Машину оставите нам.

– Где это будет?

– Да какая разница? – вскинулся Хинес. – Прямо здесь. И сейчас…

– Неразумно, – снова вмешался Фалько.

Оба уставились на него. Дилетанты дырявые. Ввязались в это дело, думая, что геройствовать в «красной зоне» – это примерно как в английских фильмах про шпионов. Что он – Роберт Донат, а она – Мэдлен Кэрролл[1008]. Однако на поверку выходит иначе. Реальность будет пожестче. Кровь – субстанция липкая, остается надолго и на пальцах, и в памяти. Совершить преступление не так просто, как кажется. Не всякому по плечу. Многого, конечно, можно достичь терпением, привычкой, убежденностью в своей правоте, но не все люди – прирожденные убийцы.

– Одно дело – нести труп, а другое – вести живого человека, способного переставлять ноги. Вести лучше, чем нести. Кроме того, он не выпачкает сиденье.

Лицо Хинеса мгновенно помертвело. Он почти отпрянул. Тут Фалько встретил взгляд Евы.

– Я пойду с тобой, – сказала она совершенно спокойно. – Я нашла эту бумагу. Я принесла ее вам. Значит, мне и отвечать.

Хинес в изумлении обернулся к ней.

– Но ты… – начал он.

Во взгляде Евы было презрение. Превосходство. Нужны тысячелетия, чтобы смотреть так, подумал Фалько.

– Ну, договаривай. Я – женщина, ты хотел сказать?

Казалось, наступившее молчание длится целую вечность. Первым его нарушил Фалько:

– Мне нужен кто-нибудь – все равно кто. И не тяните, решайте.

– Пойдемте втроем, – сказал Хинес.

– Не возражаю. Ева, пойди скажи Кари, чтобы шла домой. Потом подгони машину к самым дверям.

Та, словно не слыша, не сводила глаз с Хинеса.

– Ты не пойдешь, – сказала она с неожиданной твердостью. – Кари может нарваться на патруль, так что проводи ее. Идти почти полчаса. – И показала на Фалько: – Я останусь с ним.