— Вы так хотите его увидеть?

— Если маркиз де Монтелимар меня не обманул, моя сестра находится в руках этого советника.

— Тогда пойдем и схватим его за горло, а если он будет сопротивляться, сдавим покрепче. Ну, а до тех пор, спрашиваю я себя, чем мы будем заниматься?

— Смотрите и подражайте мне, — сказал Мендоса.

Он вытащил свою шпагу и начал рубить тростник, укладывая стебли на землю плотным слоем.

— Сеньор граф, — сказал он через некоторое время. — Можете ложиться и продолжить свой сон, так некстати нарушенный стражниками. Здесь никто не будет нам надоедать.

Гасконец и фламандец поспешили заняться тем же и буквально за пару минут приготовили себе ложе, правда, не очень удобное, зато достаточно сухое.

— Давайте поспим, пока солнце не вернет нашим одеждам более или менее презентабельный вид, — сказал граф.

Они бросились на тростниковую подстилку, один подле другого; позади у них была жаркая ночь, и все мгновенно заснули, хотя еще и не высохли.

Когда они проснулись, одежда успела полностью высохнуть, а солнце поднялось уже очень высоко.

На плантации по-прежнему никого не было видно, поскольку еще не пришло время рубки драгоценного тростника.

— Теперь отправимся в город, на первую разведку, — сказал граф. — Я хочу убедиться, действительно ли советник обитает в том месте, которое указала прекрасная кастильянка. Будьте благоразумны и не совершайте неосторожных поступков. Это я для вас говорю, дон Баррехо.

— Хорошо, я обещаю быть спокойным, как барашек в Пиренеях, — ответил гасконец.

— Нет, как баран, — поправил его Мендоса.

— Ладно, пусть будет баран!

Глава Х. Советник Королевского суда

Глава Х. Советник Королевского суда

Немного приведя себя в порядок, чтобы не выглядеть совсем уж оборванцами, граф и трое авантюристов оставили плантацию, следуя по правому берегу шумливой речки, спасшей их от стражников капитаната.

Перед ними, куда ни кинешь взгляд, гигантским амфитеатром раскинулась вдоль восхитительной бухты Панама со своими величественными церквями и великолепными дворцами.

Город, разрушенный Морганом, восстал из праха еще более прекрасным и еще более обширным, чем прежде. Только построили его в нескольких лигах южнее, на равнине, куда более благостной для здоровья и более просторной, а Панамский порт так расцвел, что ему стали завидовать все приморские города Центральной Америки, Перу, Боливии и Чили.[74]