— Что ж. — Гарри осмотрел оба берега и окружающие утесы. — Мы как будто предоставлены самим себе. Нашего друга не видно.

— Подождем.

Анна предупредила предложение, которое, как она знала, последует.

— Конечно, мефрау. — Гарри снял шляпу и хлопчатобумажным шейным платком вытер лицо. — Не выпить ли чаю?

Анна взяла котелок и спустилась с берега. Она с подозрением попробовала воду, потом наполнила котелок.

Когда она вернулась, Гарри уже развел между двумя камнями костер. Пока закипала вода, Гарри достал с заднего сиденья машины одеяло и бутылку шнапса. Налил в чашки солидные порции, добавил сахара по ложке, с горкой, налил кипятка.

Гарри обнаружил, что шнапс, как и шоколад, умиротворяюще действует на Анну, и всегда держал при себе бутылку. Может, путешествие окажется не совсем напрасным, подумал он, добавляя еще шнапса в чашку Анны и относя ей.

Но, не дойдя, испуганно вскрикнул и выронил чашку, залив сапоги горячим чаем. Подняв над головой обе руки, он смотрел в кусты у Анны за спиной. Анна оглянулась, вскочила, выхватила из костра горящую ветку и начала размахивать ей перед собой. Гарри бочком быстро подошел к ней и встал под ее защиту.

— Уходите! — взревела Анна. — Предупреждаю: первому же проломлю череп…

Они были окружены. Банда подобралась к ним через густой кустарник.

— Боже, я знал, что это ловушка! — сказал Гарри. Таких опасных головорезов он в жизни не видел. — У нас нет денег и ничего, что можно было бы украсть…

«Сколько их?» — в отчаянии гадал он.

Явным предводителем был лилово-черный великан, чью грудь пересекали ленты с патронами. В руке он держал ружье «маузер». Его широкое африканское лицо обрамляла густая борода, похожая на гриву льва-людоеда.

Все остальные — смешанная группа готтентотов из племени койсан и негров овамбо — тоже были вооружены. Все были в лохмотьях — в военных мундирах и гражданской одежде, выцветшей, заплатанной и рваной; одни босые, другие в изношенной обуви, растоптанной и побитой во время долгих переходов. Зато оружие было в отличном состоянии, блестело от смазки, и держали его с любовью, почти как отец несет первенца.

Гарри на мгновение вспомнил о казенном револьвере, который оставил под приборным щитком «фиата», но сразу отказался от столь безрассудного намерения.

— Не причиняйте нам вреда, — попросил он, оставаясь за Анной, и, не веря своим глазам, обнаружил, что Анна, бросив его, пошла в атаку.

Размахивая пылающей веткой, как викинг топором, она накинулась на огромного черного вожака.

— Назад, свиньи! — кричала она по-фламандски. — Убирайтесь отсюда, рожденные в аду сукины сыновья!