Каждое утро она просыпалась на рассвете и, еще не открыв глаз, в ужасе, что его может не оказаться рядом, начинала искать его, но он всегда был. Иногда он притворялся спящим, и она пыталась пальцами открыть ему веки. Когда ей это удавалось, он закатывал глаза, так что видны были только белки, а Сантэн хихикала и засовывала язык глубоко ему в ухо, обнаружив, что это единственное, чего он не выдерживает. Тогда на его голых руках выступали мурашки, он сразу просыпался и хватал ее, и ее смешки переходили в аханье, а потом в стоны.

В прохладе утра они катались верхом, усадив Шасу в седло перед Лотаром. Первые несколько дней они пускали лошадей шагом и не слишком удалялись от лагеря. Однако по мере того как к Сантэн возвращались силы, они уезжали все дальше, а возвращаясь, последнюю милю проделывали галопом, наперегонки, и Шаса, чувствуя себя на руках Лотара в безопасности, возбужденно кричал, когда они врывались в лагерь, раскрасневшиеся и страшно голодные.

Долгие жаркие дни они проводили в хижине, сидя порознь, лишь изредка касаясь друг друга, когда Лотар передавал ей книгу или когда они передавали Шасу; но они ласкали друг друга глазами и голосом, и истома превращалась в сладкую пытку.

Едва жара спадала и солнце садилось, Лотар опять приказывал привести лошадей, и они уезжали к осыпи у подножия горы. Стреноживали лошадей и — Шаса ехал на плече Лотара — поднимались наверх, в одну из долин с крутыми склонами. Здесь, под древними фресками бушменов, Лотар обнаружил еще один термальный источник. Он бил прямо из скалы, наполняя небольшой круглый каменный бассейн.

В первый раз Лотара пришлось уговаривать раздеться; Сантэн была рада избавиться от надоевшего длинного платья и нижних юбок; они ее раздражали, и она наслаждалась наготой, к которой привыкла в пустыне. Она плескала в Лотара водой, насмехалась, дразнила, и, наконец, он чуть ли не с вызовом сбросил брюки и торопливо погрузился в воду.

— Бесстыдница, — сказал он довольно серьезно.

Присутствие Шасы в определенной степени ограничивало их свободу, и только под покровом зеленой воды они легко, украдкой касались друг друга, постепенно все больше возбуждаясь. Наконец Лотар больше не мог терпеть и хватал ее, упрямо выпятив подбородок, — это выражение она уже хорошо знала. Тогда она ускользала от его объятий с девичьим визгом, выскакивала из воды и торопливо натягивала юбки на длинные ноги и розовые от горячей воды ягодицы.

— Последний останется без ужина!

И только уложив Шасу и задув лампу, она, тяжело дыша, пробиралась в хижину Лотара. Он ждал ее, напряженный, возбужденный прикосновениями, насмешками и вынужденным воздержанием в течение дня. Они яростно бросались друг на друга, почти как противники в смертельной схватке.