Третье письмо, гораздо толще двух первых вместе взятых, было написано корявым почерком полуграмотной Анны Сток. С раскрасневшимся от возбуждения лицом, то громко смеясь, то плача, Сантэн читала Лотару отрывки из этого письма и, дочитав, тщательно сложила его.

— Я хочу их видеть, но боюсь вмешательства жизни в наше счастье. Хочу поехать и в то же время хочу навсегда остаться здесь с тобой. Это глупо?

— Да, — со смехом отвечал он. — Конечно, глупо. Выступаем на закате.

* * *

Спасаясь от дневной жары, передвигались по ночам.

Шаса, убаюканный ровным движением колес, спокойно спал в фургоне, а Сантэн ехала верхом стремя в стремя с Лотаром. Его волосы сияли в лунном свете, тень смягчала следы страданий и лишений в его чертах, и Сантэн обнаружила, что с трудом отрывает взгляд от его лица.

По утрам перед рассветом устраивали привал.

Если остановку делали между источниками, то поили из ведер скот и лошадей, прежде чем в тени фургонов пережидать дневную жару.

К концу дня, пока слуги свертывали лагерь и запрягали животных, Лотар отправлялся на охоту. Вначале Сантэн ездила с ним, не в силах отпустить его от себя хотя бы на час.

Потом однажды вечером в меркнущем свете Лотар выстрелил неточно, и пуля из ружья «маузер» разорвала брюхо красивой маленькой антилопе-прыгуну.

С поразительной выносливостью антилопа бежала от лошадей, из зияющей раны свешивался клубок ее кишок. И даже когда она, наконец, упала, то подняла голову и смотрела, как Лотар спешивается и достает охотничий нож. С тех пор, когда Лотар отправлялся за свежим мясом, Сантэн оставалась в лагере.

Поэтому когда с севера неожиданно подул несильный, но холодный ветер, она была в лагере одна. Сантэн поднялась в жилой фургон за теплой одеждой для Шасы.

Фургон был битком набит снаряжением, упакованным и приготовленным к ночному переходу. Саквояж с детскими вещами, присланными Анной, стоял в самой глубине фургона, и чтобы добраться до него, Сантэн пришлось перелезть через желтый деревянный сундук. Длинное платье мешало, она покачнулась на сундуке и вытянула руку, ища опоры.

Ближайшей опорой оказалась медная ручка походного бюро, привязанного к койке. Сантэн чуть надавила, и ящик на дюйм приоткрылся.

«Забыл запереть, — подумала она. — Надо его предупредить».

Она закрыла ящик, перебралась через сундук, дотянулась до саквояжа, вынула курточку для Шасы и пробиралась обратно, когда снова увидела ящик бюро и вдруг замерла, глядя на него.

Искушение. Зуд любопытства. Как заноза в пальце. В этом ящике — дневник Лотара.

«Фу, стыдно!» — строго сказала она себе, но рука сама собой снова коснулась медной ручки.