«Что он написал обо мне? — Она медленно открыла ящик и посмотрела на толстую, переплетенную в кожу тетрадь. — Действительно ли я хочу узнать?»

Сантэн начала закрывать ящик и все же капитулировала перед непреодолимым искушением.

«Прочту только о себе», — пообещала она.

Она быстро прошла к клапану и осторожно, виновато выглянула из фургона. Сварт Хендрик вел быков, собираясь запрягать их.

— Хозяин вернулся? — спросила она.

— Нет, миссус, и выстрелов мы не слыхали. Сегодня он вернется поздно.

— Позовите меня, если увидите, что он возвращается, — приказала Сантэн и вернулась к бюро.

Она присела с тяжелым дневником на коленях и с облегчением увидела, что он написан почти исключительно на африкаансе, лишь с редкими вкраплениями немецкого. Она полистала страницы, пока не нашла день своего спасения. Запись была длиной в четыре страницы, самая длинная во всем дневнике.

Лотар подробно описал нападение льва и спасение, возвращение к фургонам, когда она оставалась без сознания; рассказал также о Шасе. Она, улыбаясь, прочла: «Крепкий парень, такого же возраста, как Манфред, когда я впервые его увидел. Я сразу привязался к нему».

По-прежнему улыбаясь, она поискала свое описание, и глаза ее остановились на абзаце: «Несомненно, это та самая женщина, хотя она изменилась по сравнению с фотографией и моим кратким воспоминанием о ней. Волосы у нее густые и курчавые, как у девушки из племени нама, лицо худое и коричневое, как у обезьянки… — Сантэн оскорбленно ахнула, — но тут она открыла на мгновение глаза, и мне показалось, что у меня разорвется сердце, такие они были огромные и мягкие».

Отчасти умиротворенная, она полистала дневник дальше, быстро переворачивая страницы и, как воровка, прислушиваясь, не слышно ли лошади Лотара.

В абзаце, написанном аккуратным немецким почерком, она разобрала слово «бушмены». Это слово привлекло ее внимание. Сердце дрогнуло, она чрезвычайно заинтересовалась.

«Ночью в лагерь пробирались бушмены. Хендрик нашел их след возле места, где стояли лошади и скот. Мы пошли по нему при первом свете. Трудная охота».

Слово «jag» — охота — удивило Сантэн. Почему охота, удивилась она. Это слово применимо только к преследованию и убийству животных. Она стала торопливо просматривать дальше.

«Мы увидели двух бушменов, но они чуть не ушли от нас, с проворностью бабуинов карабкаясь на гору.

Мы не могли идти за ними и потеряли бы их, если бы не их любопытство, тоже как у бабуинов. Один из них остановился на верху утеса и посмотрел вниз, на нас. Выстрел был трудный, издали и вверх».