Робин сосредоточенно перевязывала обожженную ногу.

– Папа прошел всю Африку с четырьмя носильщиками, – спокойно заметила она.

– Папа был мужчиной, – сухо сказал Зуга.

Робин застыла, глаза ее зловеще сузились, но Зуга не обратил внимания.

– Женщина не может жить и путешествовать, не пользуясь благами цивилизации, – серьезно продолжал он. – Поэтому я отправляю тебя обратно в Тете. Сержант Черут с пятью солдатами проводят тебя. После Тете все будет проще. Возьми оставшиеся деньги: ста фунтов хватит на спуск по реке до Келимане и проезд на торговом корабле в Кейптаун. Там у нас есть средства на счету в банке – купишь билет на почтовый пароход.

Робин взглянула на него:

– А ты?

Зуга поморщился.

– Важнее то, что будет с тобой, – мрачно сказал он и в тот же миг принял решение. – Ты вернешься, а я пойду дальше один.

– Чтобы меня вернуть, – процедила Робин, – Яна Черута с пятью его чертовыми готтентотами будет маловато.

Сорвавшееся богохульство, как ничто другое, свидетельствовало о ее решимости.

– Будь разумной, сестренка.

– Так мне отправляться прямо сейчас? – ласково спросила она.

Зуга огрызнулся было, но осекся, увидев выражение ее лица. Губы сжались в суровую линию, упрямый, почти мужской, подбородок гордо выпятился.

– У меня нет настроения спорить, – сказал он.

– Отлично, – кивнула Робин. – Так ты потеряешь меньше драгоценного времени.

– Ты догадываешься, на что себя обрекаешь? – тихо спросил брат.

– Не хуже, чем ты.

– У нас не будет товаров, чтобы заплатить за проход, – объяснил Зуга. Робин кивнула. – Значит, придется пробиваться с боем.

В глазах сестры мелькнула тень, но решимости в них не поубавилось.