– Я ни разу не видел такого огромного слона, – прошептал он, машинально проверяя затвор винтовки.

Проход в скале выводил на поросший лесом склон. Деревья здесь росли реже, с некоторых стволов были содраны длинные лоскуты коры. Милей дальше стали попадаться пережеванные комки коры, еще влажные и пахнущие слоновьей слюной. Майор поднес к носу большой тягучий ком и с волнением вдохнул резкий звериный аромат.

За уступом горы склон обрывался в пропасть, открывая взору бесконечное голубое пространство, в котором крошечными точками парили грифы. Казалось, дорога здесь кончается.

– Сюда! – свистнул готтентот, ступая на узкий потайной карниз, ведущий вдоль скалы.

За долгие столетия десятки тысяч тяжелых ног протоптали этот путь.

Зуга воспрянул духом: слоновья дорога неизменно поднималась вверх и явно имела определенную цель в отличие от блуждающих звериных тропок в лесной долине. Она вела на юг. Майор обернулся. Внизу в жаркой голубой дымке расстилалась равнина Замбези. Гигантские баобабы выглядели детскими игрушками, изрезанные скалистые предгорья, по которым путешественники с трудом пробирались много недель, казались гладкими и гостеприимными. Еще дальше сквозь туманную пелену еле виднелась узкая змеистая полоса густой темной зелени, отмечавшая русло великой реки.

Слоновья тропа обогнула еще один горный уступ, и внезапно, словно распахнулся театральный занавес, глазам открылась новая грандиозная панорама. Ввысь поднимался крутой склон, поросший пышными деревьями с розовыми, огненно-алыми и переливчато-зелеными кронами. Густые леса тянулись до кряжа скалистых пиков, выше которых, казалось, уже ничего не могло быть.

Здесь чувствовалось что-то особенное. Зуга не сразу осознал, что именно, и с удовольствием вдохнул полной грудью. Ветерок, дувший с горных вершин, свежий и прохладный, как летним вечером на холмах Хэмпшира, нес с собой незнакомые цветочные запахи, нежное экзотическое благоухание чудесных розово-красных деревьев мсаса. Однако было кое-что еще, гораздо более важное. «Мушиный пояс», кишащий мухами цеце, остался позади. Последнее из смертоносных насекомых встретилось много часов назад, тысячей футов ниже по склону. Впереди лежала нетронутая земля, где можно было спокойно жить и разводить домашний скот. Убийственная жара суровой пустынной долины сменилась ласковым гостеприимным климатом.

Зуга вглядывался в даль с изумлением и восторгом. Мимо пронеслась пара грифов – так близко, что различалось каждое перышко на крыльях. Поднявшись к своему неряшливому гнезду, пристроенному в расселине скалистого утеса, огромные птицы зависли над ним, взмахивая крыльями, и опустились. Зуга ясно расслышал нетерпеливые крики голодных птенцов.