– Теперь они поняли, почему должны нести лишние боеприпасы, майор, – весело отрапортовал Ян Черут.

«Сбросить лишний жир никогда не мешает», – думал Зуга, глядя на короткую, хорошо управляемую колонну. От головы до хвоста в ней было меньше полутораста ярдов, а скорость движения удвоилась, почти сравнявшись в скорости с передовым разведывательным отрядом майора – за первый день носильщики отстали всего на милю.

В первый же день они еще до полудня достигли лагеря в лесу, где их ждало нечто большее, чем корзины с копченым буйволиным мясом. Навстречу выбежал Мэтью, главный оруженосец майора. Он был так взволнован, что едва мог говорить.

– Отец всех слонов! – невнятно бормотал он, трясясь, как в лихорадке, – дед отца всех слонов!

Ян Черут присел на корточки возле следа и хищно ощерился, как гном после удачного колдовства. Раскосые глазки готтентота исчезли в паутине морщинок и складок желтой кожи.

– Удача с нами! – воскликнул он. – Это слон, о котором слагают легенды.

Отыскав в набитом кармане моток бечевки, сержант измерил отпечаток гигантской ноги. След оказался чуть ли не шести футов в окружности.

– Если удвоить, получится рост в плечах, – пояснил Черут. – Вот это слон!

Мэтью немного успокоился и рассказал, что утром, когда заря еще только занималась, он увидел стадо. Три огромные серые тени, похожие на призраки, в полной тишине появились из леса и исчезли в выжженном ущелье, по которому пронесся давешний пожар. Они прошли так быстро, словно привиделись, но мягкий пепел сохранил каждую складку поверхности их ороговевших морщинистых подошв.

– Там был один, больше и выше всех остальных, бивни длиной с копье и такие тяжелые, что он не поднимал головы и шел как старик.

У Зуги мороз пробежал по коже, и он зябко передернул плечами, несмотря на одуряющую жару пустоши, где почерневшая земля еще хранила жар бушевавшего пламени. Неправильно истолковав движение майора, Ян Черут иронически усмехнулся:

– Мой старик говаривал, что даже храбрец, охотясь на слонов, пугается трижды: первый раз, когда видит след, второй – когда слон трубит, и третий – когда видит зверя, огромного и черного, как скала.

Пропустив шутку мимо ушей, Зуга пытался определить направление следов.

Три громадины ушли вверх по ущелью, направляясь прямо к зубчатым скалам на вершине гребня.

– Мы пойдем за ними, – тихо сказал майор.

– Конечно, – кивнул Ян Черут. – За этим мы сюда и пришли.

След вел наверх по узкой воронке долины, по холодному серому пеплу, мимо голых черных ветвей выгоревшего кустарника.

Впереди шел сержант. Вместо выцветшего мундира он надел короткую кожаную безрукавку с кармашками для патронов к «энфилду». Зуга двигался следом, у него был «шарпс» с пятьюдесятью запасными патронами. Позади шагали оруженосцы: каждый нес одеяла, флягу с водой, мешок с провизией, порох и пули – и, конечно, большое слоновое ружье.