На скалистом уступе высоко над головой рядком сидело семейство горных даманов, толстых грызунов наподобие безухих кроликов. Пушистые, как детские игрушки, зверьки несколько мгновений удивленно таращились на чужаков, потом, словно по волшебству, мгновенно исчезли среди камней.

Солнце, завершая свой путь, заливало окружающий пейзаж теплым мягким светом, рисуя в небе великолепные облачные картины. Высокие шапки грозовых туч сверкали серебром и ярчайшим золотом с розовыми и алыми проблесками.

Все, теперь никаких сомнений! Зуга ощутил небывалый подъем духа, тело, уставшее после тяжелого восхождения, налилось новой силой в предвкушении невиданных открытий. За этим порогом, охраняемым острыми зазубренными пиками, начиналось сказочное королевство Мономотапа.

Он готов был оттолкнуть сержанта и бежать по чудесному лесистому склону туда, к самым вершинам, но готтентот остановил его, положив руку на плечо.

– Вот они! – прошептал он.

Зуга проследил за его взглядом – далеко впереди, среди живописных красно-розовых крон, что-то медленно двигалось: большое, серое, призрачное, как тень. Он вглядывался с колотящимся сердцем, впервые наблюдая африканского слона на воле, но серая тень вскоре исчезла в густой листве.

– Подзорную трубу!

Майор прищелкнул пальцами, не отрывая взгляда от зарослей, в которых исчез громадный зверь. Мэтью услужливо вложил ему в руку толстый медный цилиндр.

Дрожащими пальцами Зуга раздвинул трубу, но не успел поднести ее к глазам, как дерево, за которым скрылся слон, внезапно дрогнуло и затряслось, словно во власти урагана. Издали донесся жалобный скрип разрываемой древесины, высокое дерево медленно наклонилось и рухнуло. По утесам прокатилось грохочущее эхо, как от пушечного выстрела.

Майор поднял подзорную трубу, положил на подставленное плечо оруженосца и покрутил, наводя на резкость. Слон, казалось, стоял совсем рядом, четко вырисовываясь на фоне листвы упавшего дерева. Огромные, как грот клипера, уши лениво хлопали, взбивая над массивной серой головой фонтанчики пыли. Зуга разглядел даже, как из маленького глаза по дряблой морщинистой щеке проползла слезинка, оставляя темный влажный след. Слон поднял голову, и Зуга затаил дыхание, увидев величественные дуги потемневших желтых бивней. Один был короче другого, свежий излом искрился белизной.

Длинный хобот с гибким мясистым пальцем на конце захватил пучок нежных свежих листьев и с ловкостью опытного хирурга отправил листья глубоко в глотку, оттопырив треугольную нижнюю губу. От удовольствия на старческих красноватых глазах выступили слезы.