Зуга несколько раз нашивал на сапоги новые подошвы из сыромятной кожи, взятой с внутренней поверхности слоновьего уха. На починку пояса и ремня слонового ружья шла невыдубленная кожа буйвола.

Майор выглядел непривычно худощавым: тяжелые переходы выжгли весь жир и лишнее мясо. Зуга казался выше ростом, а его плечи словно расширились по сравнению с узкой талией и бедрами. Кожа потемнела от солнца, а борода выгорела до светло-золотистого оттенка, как и волосы, которые отросли до плеч, так что их приходилось подвязывать на затылке кожаным шнурком. Зуга тщательно ухаживал за бородой и бакенбардами, подстригая их ножницами и завивая нагретым лезвием охотничьего ножа.

Он ощущал себя здоровым и полным сил и рвался вперед, предвкушая удачное окончание поисков. Дни казались слишком короткими: когда наступала ночь, Зуга падал на твердую землю и засыпал глубоким, без сновидений, освежающим сном младенца, а просыпался задолго до первых проблесков зари и с нетерпением ждал, что принесет новый день. Однако день пролетал за днем, и после каждой охоты мешки с порохом становились все легче. Пули тоже были на исходе: Зуге приходилось вырезать их из трупов слонов и отливать заново.

Драгоценный запас хинина был на исходе, а сезон дождей неумолимо приближался. Без боеприпасов и лекарств белый человек не переживет это опасное время. Скоро поиски разрушенного города с золотыми идолами придется прекратить и, спасаясь от тропических ливней, двинуться на юго-запад, где в милях пятистах или больше, если не подвели астрономические расчеты, начинается дорога, проложенная дедом из миссии в Курумане – ближайшего форпоста европейской цивилизации.

Чем дольше промедление, тем труднее будет поход. Идти придется, не останавливаясь ни ради слонов, ни ради золота, пока экспедиция не окажется в сухих и безопасных землях на юге.

Мысль о бегстве приводила Зугу в отчаяние. Он нутром чувствовал, что вожделенная добыча где-то рядом, и проклинал наступающие дожди, которые расстроят поиски. Утешало лишь то, что новый сухой сезон не за горами и сюда можно будет вернуться. Майор точно знал, что вернется, – эта земля чем-то притягивала его… Внезапно грустные мысли прервал непонятный назойливый треск. Зуга сдвинул фуражку на затылок и всмотрелся в густое сплетение веток марулы. Звук повторился – маленькая птичка величиной со скворца, серо-коричневая с желтоватой грудкой, беспокойно скакала по ветвям, трепеща крыльями и хвостом.

Зуга повернул голову и заметил, что Ян Черут проснулся.

– Ну что? – спросил майор.

– В последний раз я пробовал мед, когда мы стояли у горы Хэмпден. – Сержант мечтательно облизнулся. – Только уж больно жарко, и потом, может, она нас обманывает, приведет еще к змее или ко льву…