Ни женщина, ни гигантская мамба не шевелились, устремив неподвижные глаза на бледное зачарованное лицо гостя. Тонкое светлое тело второй змеи начало колебаться, ритмично и чувственно, то разжимая, то сжимая кольца вокруг толстого тела первой. До Зуги наконец дошло, что это самец и самка.

На брюхе самца на расстоянии двух третей длины находились удлиненные щитки, прикрывавшие генитальный карман. По мере того как возбуждение самца нарастало, они раздвинулись, и наружу показался пенис, цветом и формой похожий на цветок ночного кактуса, – бледно-сиреневый колокольчик, сияющий влажным шелковым блеском.

Самец настойчиво ласкал огромное темное тело, и наконец его усилия были вознаграждены. Самка пошевелилась, толстый белый живот, уступая, стал мягко пульсировать, щитки раскрылись. По телу самца пробежала дрожь, он вытянулся, белые чешуйчатые животы прижались друг к другу, и набухший сиреневый цветок проник в тело подруги. Самка широко разинула пасть, показывая ярко-желтую глотку. На острых костяных иглах клыков дрожали перламутровые капельки яда. Большая мамба издала длинный свистящий звук – не то наслаждения, не то боли.

Майор смотрел как зачарованный, рубашка на нем взмокла. Капли пота стекали с висков на бороду. Необычайное ухаживание и совокупление длились всего несколько минут, на протяжении которых ни гость, ни жрица не шелохнулись. Наконец Умлимо нарушила молчание:

– Белый орел ринулся на каменных соколов и поверг их на землю. – Она сделала паузу. – Орел вновь поднимет их, и они улетят далеко.

Зуга подался вперед, стараясь не упустить ни слова.

– До их возвращения не будет мира в королевствах Мамбо и Мономотапа, ибо белый орел будет сражаться с черным быком, пока соколы из камня не вернутся в родное гнездо.

Тем временем сплетенные в соитии тела продолжали ритмично сокращаться в медленных судорогах, придавая словам жрицы непристойный и зловещий оттенок.

– Поколение за поколением будет длиться война, орленок будет сражаться с теленком, белый с черным и черный с черным, пока не вернутся соколы. Пока не вернутся соколы.

Умлимо сняла с шеи гирлянду сплетенных змей и осторожно положила их на каменный пол пещеры, затем легко, одним движением, поднялась на ноги. На маслянистой шелковой коже сверкнули блики костра.

– Когда соколы вернутся, – жрица торжественно воздела руки, и вслед за ними приподнялись круглые груди, – когда соколы вернутся, на этой земле снова станут править Мамбо розви и Мономотапа каранга! – Она уронила руки. – Так говорит пророчество.

Неслышной скользящей походкой Умлимо двинулась прочь от костра по неровному каменному полу. Узкая спина оставалась прямой, обнаженные бедра грациозно покачивались в такт шагам.