Так говорил Улоф Летняя Птичка, и многие согласно кивали ему.

Все трое сели теперь на камни для хёвдингов, которые лежали на лужайке перед камнем Крака, и тинг начался. По старому обычаю, прежде разбирали те дела, которые произошли на самом месте тинга, и потому поступок магистра оказался первым. Угге требовал виру за убитого Властелина и хотел знать, кому принадлежит этот священник и что он делает здесь на тинге. Орм, который тоже сидел среди дюжины выборных, встал и ответил, что священник прибыл сюда вместе с ним, хотя он и свободный человек, а не раб.

— Более мирного и спокойного человека вам не сыскать, — сказал он. — Никакой он не убийца, и единственное, что он умеет, — это читать писания, петь и ладить с женщинами. А сюда он прибыл по делу, которое теперь уже потеряло смысл.

И Орм поведал собравшимся о магистре и его поручении: о том, как он был послан из Хедебю, чтобы заменить в рабстве священника в Финведене, которого теперь уже убили.

— И об этом речь пойдет еще дальше, — сказал он. — А то, что произошло с Властелином, пусть засвидетельствуют те, кто видел все своими глазами. Сам же я не верю, что этот священник способен на убийство.

Соне Ясновидящий решил, что надо выслушать свидетелей.

— Но как бы ни было, — сказал он, — между Верендом и Гёинге не должно возникнуть никакой вражды. Это дело будешь судить ты один, Угге. Человек этот чужестранец, мало к чему пригодный, и к тому же крещеный. Так что как ты ни рассудишь, все равно от него мало проку. Но от Гёинге нечего тебе требовать виру за то, что здесь случилось, ибо человек этот для нас чужак.

Потом начали слушать свидетелей. Многие видели, как Властелин с громким криком упал с камня. Но никто не видел, ударили ли его с обратной стороны камня или нет. Даже Токе сын Грогулле, который был из дюжины жителей Веренда и первым пришел к камню, не мог сказать ничего определенного. Однако он пояснил, что крест, который держал перед собой священник, — его единственное оружие, — был сделан из таких тонких веточек, что им едва ли можно было прихлопнуть вошь, но только не убить такого живучего старого лиса, как Властелин. Поэтому Токе предположил, что старик сам поскользнулся и сломал себе шею при падении. Но лучше всего, добавил он, об этом расскажут женщины, которые были там, если они, конечно, настроены сказать правду.

Угге задумался и в конце концов сказал, что нет другого выхода, кроме как послушать женщин.

Женщины только выжидали момента, чтобы взять слово. Они вышли к камню все сразу, — и молодые, которые прыгали вокруг камня, и старухи, которые помогали им. Все были одеты в свои праздничные наряды, с браслетами на руках, цепями на шее, с широкими кольцами и в разноцветных покрывалах. Вначале было видно, что они оробели, оказавшись рядом с судьями и выборными. Вместе с ними был и магистр: жалкий, со связанными руками и с ремнем на шее, за который его держали две старухи, — точно так же, как они вели к камню козлов. При виде этой картины и выборные, и все остальные люди на тинге громко захохотали.