В этот день, однако, Ямина была очень рассеянной с момента своего прихода в покои Константина, и она, сама того не осознавая, привезла его в тронный зал, в котором когда-то давным-давно проходили их первые «прогулки», сопряженные с неловкостью и смущением. Он, разумеется, обратил внимание на ее молчаливость, но не стал ничего говорить по этому поводу. В ее обществе его вполне устраивало и молчание – при условии, что инициатором этого молчания была Ямина.

Они сделали два круга по огромному помещению и начинали уже третий, когда Константин все-таки заговорил.

– Что случилось, Ямина? – тихо спросил он.

Она до сего момента была глубоко погружена в свои собственные заботы и тревоги, и даже тронный зал, который был для нее очень даже знакомым, таил в себе, казалось, невидимые опасности.

Какие тайны скрывались в полумраке, царившем высоко над ними? О чем шептались герои сцен из жизни императоров, изображенные на гобеленах, украшавших стены дворца? Что они знали такого, чего не знала она? Ямина почувствовала, что огромное пустое пространство над ней давит ей на голову и плечи. Ей показалось, что она находится на дне одного из огромных резервуаров, которые обеспечивали жителей города водой.

Поэтому вопрос Константина, который она не сразу расслышала, стал для нее своего рода рукой, резко опустившейся в глубину, чтобы спасти тонущую душу, и Ямина с радостью ухватилась за эту руку. Ее терзала мысль о том, что она знает кое-что такое, чего не знал Константин, и ее сердце обливалось кровью, когда она представляла, как станет рассказывать ему о случайно услышанном ею. В то же время Ямина осознавала, что если она умолчит об этом, то просто задохнется и умрет, – как происходит с человеком, проглотившим персиковую косточку.

Ямина сделала глубокий вдох, как будто долго находилась под водой и наконец-таки вынырнула на поверхность.

– Я сегодня кое-что услышала, Коста, – сказала она…

Мы начинаем подниматься над ними – девушкой и искалеченным юношей – и движемся в сторону царящего под потолком полумрака.

– Что-то из этого наверняка является правдой, а что-то вполне может быть и вымыслом, – говорит она, – но это все, что мне известно…

Мы поднимаемся все выше и выше и уже не слышим ее слов. Ямина и Константин кажутся нам маленькими и продолжают уменьшаться в размерах. Высота и расстояние делают их похожими на детей, которые очень уязвимы без защиты со стороны взрослых.

Ямина, рассказывая, продолжает толкать вперед затейливое устройство, состоящее из колес и цепей. Ноги Константина, как и прежде, продолжают то подниматься, то опускаться, и со стороны кажется, что он часть какой-то игрушки.