– С каких это пор появился возрастной ценз на преступления? Амона Герцига не назовешь зеленым юношей.

Герциг был фигурантом дела, над которым Шалев и Бен-Рой впервые работали вместе. Он расправился с женой, и об этом преступлении на первых страницах писали все газеты. В момент убийства ему было восемьдесят три года.

– Петросян этого не делал, – упорствовал Бен-Рой. – Ты знаешь это не хуже меня. Что бы он там ни мутил, а он определенно что-то мутит, он не душил удавкой Ривку Клейнберг.

– Значит, он знает, кто это сделал, и покрывает убийцу.

Такой вариант был правдоподобнее, но и в него Бен-Рой не мог поверить.

– Не срастается, Лея. Никак не срастается.

– А у тебя что-нибудь срастается? – Лея повернулась к детективу. – Выкладывай, Арие, будь так добр. Ведь, что ни говори, мы десять дней топчемся на месте, и за это время ты не предложил ничего более рационального.

Справедливо. Поставка в Израиль проституток, Воски, корпорация «Баррен», Египет, «Немезида», Самюэл Пинскер – все это были разбросанные по полотну отдельные мазки, которые в их теперешнем виде не создавали целостной, внятной картины. Бен-Рой чувствовал, что он на правильном пути, ощущал полицейским чутьем, каждой клеточкой. Но одно дело идти в нужном направлении и совершенно иное – добиться результата.

– Я к этому стремлюсь, – запинаясь, пробормотал он.

– Рада за тебя, – хмыкнула Лея. – Но к сожалению, твои стремления не разрешают ситуации с Баумом. Он хочет крови Петросяна, и в этом Баум не одинок – за ним целая шеренга таких же, как он.

– В смысле? – нахмурился Бен-Рой.

– В том смысле, что архиепископ в прошлом не внушал к себе любви. Возбуждал страсти своими высказываниями о поселениях, о блокаде Газы, о коррупции в городе. Нажил в высших сферах врагов. Много врагов.

– Хочешь сказать, они шьют ему дело?

– Я хочу сказать, что есть много влиятельных людей, которые бы только обрадовались, наблюдая, как его ставят на место. В нашей стране все еще правит закон, и Петросяна не отправят в тюрьму, если не будет веских доказательств. Но сверху давят, чтобы такие доказательства нашлись. А архиепископ играет на руку своим врагам.

Бен-Рой откинул голову и потер виски. День выдался долгим. Очередной день.

– Что говорит шеф Гал? – спросил он.

– Мало что говорит. Теперь выход Баума.

– Собирается держать архиепископа под стражей?

Шалев пожала плечами.

– Старший суперинтендант не соблаговолил поделиться со мной своими планами. Но, на мой взгляд, он не станет ходатайствовать о продлении срока задержания, если не найдет неоспоримых улик. Протесты – не лучший способ прославиться. Промурыжит до конца суток, чтобы подчеркнуть свою правоту, а затем поместит под домашний арест.