Зиски не ответил. Он подался вперед и вглядывался в монитор. Страницу занимали четыре колонки имен с датами рождения. Зиски водил по ним курсором, пока не остановился на середине четвертой. Нахмурился, порылся в бумагах на столе и нашел фотографию: группа женщин в армейской рабочей форме сил обороны Израиля и широкополых шляпах. Дов перевернул фотографию и вслух прочитал надпись на обратной стороне: «Дорогой Ривке. Желаю счастья! Л.».

Он перевел взгляд на экран, снова на фотографию, дважды перепроверил, чтобы окончательно убедиться, и улыбнулся.

За окном послышался скрип покрышек и громкий автомобильный гудок.

Источником скрипа и гудения стала «тойота-королла» Бен-Роя, заложившая крутой вираж, чтобы избежать столкновения с мотоциклистом, неожиданно, без всяких сигналов, выскочившим из боковой улицы. Бен-Рой машинально потянулся к выключателю сирены – первой реакцией было догнать парня и как следует отчитать. Но отвел руку. Громко выругался ему вслед и, еще раз нажав на клаксон, продолжал путь.

Перевалило за полночь. Он пробродил почти два часа. Бесцельно таскался по Рехавии, погулял в парке, прошел мимо Музея Израиля, кнессета, через Ган-Сакер. Ему не позвонил ни Халифа, ни его приятель Дэнни Перлман. И наконец он повернул к дому, признав, что больше ничего не в силах предпринять и придется отложить дело до утра.

Бен-Рой разделся и забрался в кровать. Двадцать минут лежал в темноте, глядя в полоток и сжимая в руке мобильный телефон. Внезапно в голову пришла мысль: кое-что еще можно попробовать. Шансов мало, но, насколько ему был известен расклад, ключом ко всем аспектам дела является девушка. Детектив снова натянул на себя одежду, сбежал к машине и понесся в Старый город.

Удачно разминувшись с мотоциклистом, он через пятнадцать минут оставил «тойоту» на стоянке в Кишле и вскоре оказался перед тяжелыми деревянными воротами территории армянского храма. Там, где заварилась вся эта жуткая каша.

Он стукнул в створку.

Подождал. Отворилась вырезанная в воротах дверь. За ней стоял крупный мужчина в вязаном жакете и матерчатой кепке. Из уголка его губ свисала сигарета. Один из тех сторожей, которых Бен-Рой видел, когда приходил осматривать тело Клейнберг.

– Храм закрыт, – проворчал он.

Детектив показал значок.

– Мне необходимо поговорить с архиепископом Петросяном.

– Его преосвященство отошел ко сну. Уходите.

Сторож начал закрывать дверь, но Бен-Рой ему помешал, ухватившись за створку рукой.

– Мне нужно поговорить с архиепископом Петросяном, – повторил он. И, понимая, какую враждебность вызвал в армянской общине арест священнослужителя, добавил: – Пожалуйста, мне требуется помощь. Это срочно. Очень срочно.