Петросян продолжал улыбаться, но в выражении его лица появилось что-то напряженное – словно ему приходилось делать над собой усилие, чтобы сохранить улыбку.

– Эта девушка что-то рассказала Ривке Клейнберг, – настаивал детектив. – Они встречались, Клейнберг ее выслушала. Это была информация о золотом руднике и о корпорации «Баррен». Из-за этих сведений убили Ривку Клейнберг. И то же самое может случиться с моим другом, невинным человеком. Если уже не случилось, Господи, отведи беду! Мне необходимо знать, что происходит, это единственный шанс его спасти. Пожалуйста, помогите, скажите, где Воски.

Петросян не ответил, ни в чем не признался. Но Бен-Рой почувствовал, что он борется с собой. Понял по тому, как дрогнули его веки, как он сжал большим и указательным пальцами кольцо с пурпурным аметистом. Бен-Рой привстал, оперся руками о стол и навис над архиепископом.

– Речь теперь не о погибшей журналистке. Убийство совершилось, ее не вернуть. Речь о том, чтобы предотвратить новое преступление. Спасти человека. Мусульманина, египтянина, если вам безразлична судьба израильтян.

В первый раз слова Бен-Роя вызвали реакцию архиепископа. Петросян мотнул головой и сердито пробормотал:

– Жизнь есть жизнь, детектив. Все жизни одинаково ценны. Вероисповедание и национальность не имеют значения.

Он колебался, Бен-Рой это чувствовал. Что бы он ни скрывал и почему бы он это ни скрывал, его позиция начинала давать трещины. От него ничего не удалось добиться на допросе, но призыв к его гуманности, кажется, подействовал.

– Пожалуйста, помогите мне помочь моему другу, – дожимал Бен-Рой. – Скажите, где Воски. Позвольте с ней поговорить. Даю слово, вам это ничем не грозит.

Петросян обдумал его слова, посмотрел на детектива, помолчал и сказал:

– А если я причинил ей зло? Все равно это мне ничем не грозит?

Вопрос застал Бен-Роя врасплох. Он колебался, теребя руками край стола.

– Вы причинили ей вред?

У архиепископа в глазах мелькнула искорка. Теперь он по выражению лица собеседника догадался, что тот сомневается, как поступить.

– Вот видите, как все непросто, – проговорил он. – Помните, что я сказал во время нашего вчерашнего разговора? Совесть – коварный советчик. Вы уговариваете меня пойти против совести. Но когда я ставлю вас перед такой же дилеммой – поступиться законом ради информации, – вы теряете твердость. Задаю вопрос еще раз: вы даете гарантии, что в случае, если девушке причинили зло и это выяснится, вы не станете преследовать ни меня, ни моих коллег?

Бен-Рой откинулся на спинку кресла. Секунду назад он считал, что овладел ситуацией. И вдруг понял, что его переиграли.