– Воски понимает иврит, но свободно говорить не может, – начал архиепископ. – Если вы согласны, я буду переводить.

– Конечно, – кивнул полицейский.

Петросян что-то прошептал Воски, она негромко ответила. Девушка больше не отрывала взгляда от выложенного плитками пола.

– Начинайте, – кивнул Петросян. – Но имейте в виду, что наша беседа неофициальная. И не забывайте, о чем я говорил, когда мы шли сюда. Постарайтесь помягче… – Он сделал успокаивающий жест рукой.

– Конечно, – повторил Бен-Рой.

Он наклонился вперед, уперевшись локтями в колени. За годы работы в полиции ему пришлось допрашивать сотни людей. Но он никогда не начинал разговора с такой тревожной надеждой. Дело Клейнберг, жизнь Халифы – все, казалось ему, определится здесь, на этой встрече. Будто он стоял перед дверью, которую стоит только открыть, и все разом изменится. «Осторожнее, – твердил он себе. – В своем нетерпении узнать, что там, по другую сторону, не дергай за ручку слишком резко».

– Здравствуй, Воски, – поздоровался он.

Девушка по-прежнему глядела в пол.

– Меня зовут Арие Бен-Рой. Я детектив иерусалимской полиции. Если хочешь, можешь называть меня просто Арие. Или даже Ари.

Его попытка растопить лед не дала видимых результатов. Возможно, оттого, что, несмотря на все его усилия говорить мягче, в голосе слышались неприветливые официальные нотки, словно он допрашивал Воски в полицейском участке. Не впервые во время этого расследования он оказался неспособным проявить сочувствие. Типичный проклятый сабра.

– Спасибо, что согласилась со мной поговорить. Хочу сразу подчеркнуть, что наша беседа не имеет отношения к вопросу о твоем проживании в Израиле. Даю слово – тебе нечего бояться. Ты поняла?

Воски едва заметно кивнула.

– Мне надо задать тебе несколько вопросов о женщине по имени Ривка Клейнберг. Думаю, ты ее помнишь. Несколько недель назад она приходила в приют «Хофеш».

Армянка подняла глаза, снова опустила и что-то сказала.

– Она спрашивает, вы нашли людей, которые убили госпожу Клейнберг? – перевел Петросян.

– Мы к этому близки, – ответил Бен-Рой. – Очень близки. А с твоей помощью еще больше приблизимся. Ты нам поможешь?

Ее рука сомкнулась на серебряном распятии, вцепилась так, словно это был спасательный канат. А когда заговорила снова, голос звучал чуть громче, чем в прошлый раз. Слова произносила немного быстрее, словно в ней нарастала тревога. Петросян успокаивающе положил ей руку на колено.

– Она говорит, что не хочет давать показания, – объяснил он.

– Никто не просит тебя давать показания. Мне нужно, чтобы ты ответила на несколько вопросов. Сможешь?