Они благополучно добрались до места, дождались наступления темноты и, выбрав наиболее благоприятный момент, когда шоссе, казалось, замерло и лишилось признаков жизни, заминировали мост. Сделать это было не очень сложно: мост был деревянный, местного значения и немцами не охранялся.

Затем Ким увел группу в глубь леса. Здесь они развели небольшой костер, набрали сушняка, чтобы меньше дымило, и скоротали оставшуюся часть ночи.

Утром партизаны снова выдвинулись к шоссе и залегли в кустарнике. Вначале им не везло: по шоссе изредка проносились машины с грузами, неторопливо вышагивали тяжеловесные, с мохнатыми мощными ногами, битюги, впряженные в громоздкие; казалось, на века сработанные повозки. Потом, уже ближе к полудню, мимо прогрохотали четыре танка.

— Никак у фрицев вся артиллерия кончилась, — негромко сказал никогда не унывающий Гриша, — Или Гитлер ее для обороны Берлина бережет?

— Шуткуешь ты… — проворчал Захарченко. — Ты сперва Москву в обиду не дай.

— Помяни мое слово, Иванушка, — убежденно отозвался Спевак. — Мы с тобой еще из той пушки, что сегодня захватим, по Берлину шарахнем. Придет времечко! И по главной улице Берлина прогуляемся. Как думаешь, имеется там главная улица?

— Брось трепаться, — мрачно сказал Иван.

— Не треплюсь я, Ванечка, ей-ей, не треплюсь. Называется-то она как, небось и не ведаешь?

— Отцепись.

— Вот видишь, Ванюша, дожил ты, считай, до зрелого возраста, а какая в том Берлине главная улица, тебе и невдомек. Серость это, Иван Тарасович, форменная серость и необразованность.

— Сам-то не знаешь, — огрызнулся Захарченко.

— Унтер ден Линден, — неожиданно выпалил молчавший до этого Алеша.

— Чего? — не понял Спевак.

— Унтер ден Линден, — повторил Алеша. — Под «липами», значит. Главная улица Берлина.

— А трепался… — поддел Спевака Иван.

— Под липами, говоришь? — удивился Спевак, не обращая внимания на язвительную усмешку Захарченко. — Во фрицы придумали! Чего ж им под теми липками не сиделось? Из-за них торчи вот тут под осинами…

— Прекратить разговоры! — наконец не выдержал Ким.

— Да тут на версту ни одной козявки не ползает, — попробовал отшутиться Спевак.

— Помолчи, — строго сказал Ким.

— А ты, командир, разреши, — не унимался Спевак. — Как танк еще поползет, разреши его гранатами угостить. Представляешь, к штабной землянке на танке подкатим?