Он умолк и принялся шарить по карманам. Попросил спички и, накинув еще не высохшую, набухшую влагой шинель, не взглянув на Анну Алексеевну, вышел за дверь.

Зимоглядов долго не возвращался. Анна Алексеевна постелила ему на кушетке и тихо, будто в забытьи, сидела возле патефона.

Она никак не могла понять, спала или просто на минутку вздремнула, когда в комнату вбежал взбудораженный Гена.

— Там… кто-то стрелял, — выпалил он.

— Тебе послышалось, — успокоила его Анна Алексеевна. — Кто там мог стрелять?

Она рассеянно взглянула на часы. Стрелки приближались к полуночи.

«И в самом деле, куда он исчез, этот Зимоглядов?» — подумала она с беспокойством.

Она, разумеется, не знала, что произошло во дворе ее дома.

…Выкурив папиросу, Зимоглядов остановился на том самом месте, где два года назад увидел Маргариту. Метель словно взбесилась. Свет, мерцавший в окне, придавал этой снежной пляске фантастическое зрелище.

Зимоглядов вынул из кармана пистолет и, не раздумывая, стремительно приложил дуло к горячему виску.

«Ты так и остался провинциальным актером», — с сожалением подумал он о себе и в ту же секунду нажал на спуск.

На выстрел никто не прибежал: война приучила к выстрелам, и этого сухого щелчка не расслышал никто, кроме Гены, да и тому Анна Алексеевна сумела внушить, что просто почудилось.

В вещмешке Зимоглядова был обнаружен помятый листок бумаги с какими-то записями. Оказалось, что это были стихи:

Дальше шли строки, которые никто не смог разобрать. Кем были написаны эти стихи и к кому были обращены, так и осталось неизвестным. Пожилой невыспавшийся милиционер, прибывший на место происшествия, сказал Анне Алексеевне:

— Это как же надо возненавидеть жизнь, чтоб такие, извините, вирши складывать! Конченый был человек, вы уж не сомневайтесь…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Так сложилась судьба, что в первом же бою Ким, тяжело раненный, попал в плен. И едва он пришел в себя после ранения, его привели на допрос. Не ожидая вопросов, заговорил сам:

— Сейчас вы будете интересоваться, кто я? Охотно отвечу. Командир орудия — стодвадцатидвухмиллиметровой гаубицы образца одна тысяча девятьсот тридцать восьмого года.

Офицер, поощрительно кивая головой, на которой громоздко возвышалась фуражка (по сравнению с ней лицо казалось миниатюрным), торопливо записывал то, что медленно, словно стремясь создать наилучшие условия для записи, говорил Ким.