— Ну и болтун же ты… — начал было Захарченко, но осекся: из-за поворота шоссе, огибая жиденький осинник, показалась упряжка, тащившая пушку.

— Это наша, — уверенно сказал Спевак. — Командир, твоя мечта…

— Тяжеловата, — прервал его Ким. — Лафет цельный, без раздвижных станин.

— А дождешься ее, противотанковую? — усомнился Захарченко.

— И то правда, — согласился Ким.

Партизаны напряглись в томительном ожидании.

«Только бы не целая батарея, — заклинал Ким, не спуская глаз с обогнувшей уже осинник упряжки. — Иначе нам не справиться». Однако заклинания не помогли: вслед за первой упряжкой, на небольшой дистанции, из-за поворота показалась вторая. — Так, так, — быстро прикидывал в уме Ким. — Два расчета — примерно двенадцать человек плюс шесть ездовых… На их стороне — численность, на нашей — внезапность».

Упряжки приближались к мосту. «Отлично! — радостно подумал Ким. — Значит, всего два орудия, огневой взвод. Артиллерия у фрицев почти вся на мехтяге, а эти, видать, охраняют тылы. В лесах на конях сподручнее».

Передняя упряжка застучала по горбылям моста, ездовые второй придерживали упрямо и своевольно взмахивавших тяжелыми головами коней.

«Сейчас Спевак сработает», — едва успел подумать Ким, как взрыв вдребезги разорвал тишину. Там, где был мост, взлетели в воздух кругляки, комья черной земли, черный клубящийся дым заволок голые испуганные осины.

Загрохотали выстрелы. Передняя упряжка, вовремя миновавшая мост, перешла на галоп, спеша укрыться за поворотом. Во второй кони отпрянули назад, их обдало горячей взрывной волной. Ездовых будто ветром сдуло с коней, они кинулись в кусты, ведя беспорядочный огонь из автоматов. Захарченко швырнул в них гранату, и в кустах смолкло. Алеша Ясень строчил из автомата по метавшейся на шоссе и пытавшейся привести пушку в боевое положение орудийной прислуге.

— Теперь — полный вперед! — скомандовал Ким. — Захарченко, Спевак, по коням!

Партизаны кинулись на шоссе. Ким вспрыгнул на переднего, подождал, пока неуклюжий Захарченко взберется на коренного. Почему-то в памяти мелькнули лагеря, полковая школа на учениях, упряжка, врывавшаяся на полном галопе в населенный пункт…

— Скорее, братцы! — крикнул Ким, направляя упряжку на лесную дорогу. — Фрицы с первого орудия сейчас спохватятся, откроют огонь!

Пушка, тяжело перекатываясь, нырнула с крутобокого шоссе в осинник. Партизаны что есть мочи стегали коней. «Да, если бы не мороз, худо было бы», — вспомнил Ким опасения Коваля.

Упряжка, подпрыгивая, углублялась в лес, сопровождаемая треском сучьев и редкими выстрелами со стороны шоссе. Захарченко, не умевший ездить верхом, трясся, с трудом удерживаясь в седле, на могучей спине породистого дымчато-серого битюга.