Тося побежала к этажерке и быстро нашла среди кипы книг рисунок Легостаева. Ирина взяла его бережно, как берут в руки икону.

— Вот, посмотрите, вы здесь очень похожи, только он вас совсем молодой нарисовал.

Ирина медленно поднесла рисунок к глазам. Она не узнала себя — с крохотного листка бумаги смотрела на нее совсем еще юная девушка, будто вовсе и незнакомая ей. «Неужели я была такой тогда, в Москве, когда он уезжал в Испанию? — спросила она себя. — Сейчас он не узнал бы меня. Я же совсем другая сейчас, совсем другая».

— Нравится? — нетерпеливо спросила Тося. — Я вам так завидую. Я всем красивым женщинам завидую. И удивляюсь, как это они не ценят свою красоту. Вот вы хотя бы — красивая, а одна.

— Какая же я красивая, Тосенька? — улыбнулась Ирина, чувствуя нежность к этой доброй, приветливой девушке, видно решившей, что, стоит ей только пожелать, и всем людям станет хорошо и легко жить на свете. — Я вот красоте никогда не завидовала.

Тося недоуменно и недоверчиво посмотрела на нее.

— А чему же вы завидовали?

— Целеустремленности. Завидовала и завидую людям, которые цель свою видят и идут к ней, пусть даже ценой своей жизни. Понимаешь, Тосенька?

— Так он же точно такой, ну абсолютно точно, ваш Легостаев, — воскликнула Тося. — Вот как вы сейчас рассказываете…

Ирина не удержалась от улыбки.

— Вы же его не знаете, Тося. Он сегодня живопись до небес возносит, от холста сутками не отходит, а завтра проклянет все свои картины и умчится неизвестно куда. Вот и в Испанию взял да умчался.

— Правда? — восхитилась Тося. — А он об этом никогда не рассказывал.

— Да, собственно, дело-то вовсе и не в этом. Все диву даются — как это я от Легостаева ушла. А ты, Тосенька, знаешь, что такое первая любовь?

— Нет, не знаю, — чистосердечно призналась Тося. — Я еще никого полюбить не успела.

— А он что-нибудь о Семене говорил? — осторожно, боясь услышать в ответ самое страшное, спросила Ирина. — Не припомнишь?

— О Семене говорил, — обрадованно ответила Тося.

— И что же? Ты поскорее, не тяни…

— Рассказывал, как на заставу перед войной к нему ездил, — зачастила Тося. — Все-все так здорово рассказывал, я вроде бы сама вместе с ним на заставе побывала. Очень он гордится сыном, очень…

— И больше ничего. Писем от Семена не получал?

— Писем не получал, — сокрушенно ответила Тося, словно сама была виновата в молчании Семена. — А в то, что сын жив, верит.