Черная, грозно насупившаяся тайга вдруг загорелась тысячами огней, будто звезды упали на нее да так и запутались в косматых ветвях. Ей почудилось, словно мимо пронесся сверкающий огнями, грохочущий экспресс, ввысь взмыли самолеты, на берегу реки вздыбились высотные, с веселыми окнами дома и буровые вышки.

«Так было бы здесь, если бы мы не отступили, — подумала Ирина, прощаясь со сказочным видением. — Так было бы…»

И вдруг ей пришла в голову простая и ясная мысль о том, что Игорь отступает сейчас не потому, что перестал верить в сибирскую нефть, а потому, что разлюбил ее, Ирину, и видит спасение в бегстве от нее. «Неужели это? — спросила она себя, похолодев от своей догадки. — Неужели именно это?»

Ирина шагнула к двери сторожки и с отчаянной решимостью открыла ее. На нарах, сколоченных из жердей, спал Игорь. Она не видела его, но слышала, как прерывисто и неспокойно дышит он и что-то бормочет во сне, — видимо, продолжает еще доказывать свое.

Ирине вспомнилось, с какой надеждой смотрел он на нее во время спора, стараясь понять, за кого она. Но она сидела невозмутимо, как сама тайна. Вспомнилось и такое: как-то, в тайге, они поссорились, спустя некоторое время Игорь искал примирения. «За один твой поцелуй отдам всю Сибирь». «Всего лишь Сибирь? — усмехнулась она. — Дешево, если она к тому же без нефти…»

Что же случилось с Игорем? Ведь он молод, талантлив, умеет добиваться своего. Неужели он уедет? Нет, она не даст ему уехать. Он еще найдет нефть.

Ирина шагнула в темноту, больно ударилась коленкой о сучковатую жердь. Нащупала нары и села рядом с Игорем.

— Кто это? Кто? — сонным голосом спросил Игорь.

— Это я, — сказала Ирина.

Игорь взметнулся с нар, чиркнул спичкой.

— Что случилось? — Он зажмурил глаза и снова раскрыл их. Желтоватый огонек от спички мотыльком вспорхнул по лицу Ирины и потух.

— Я понимаю, ты устал, измучился, я все понимаю, — сказала Ирина. — Но это пройдет, ты отдохнешь, и пройдет. Главное — верить, верить!

Игорь молчал.

— Скажи, — продолжала Ирина, — скажи честно, ты бежишь от меня?

— Нет, — глухо ответил он. — Я люблю тебя. Как и прежде. Но клянусь тебе: здесь нет нефти! Нет!

— Есть! — убежденно возразила Ирина. — И ты найдешь ее. Вместе со мной. Вместе с теми, кто верит.

— Нет! — зло закричал он. — И уходи! Ты любишь не меня — ты любишь свою проклятую нефть!

«А вот Легостаев, тот бы не отрекся, — неожиданно для самой себя подумала Ирина. — Это даже немыслимо себе представить, чтобы он отрекся».

Теперь, когда Ирина вернулась в Тюмень одна, а Игорь улетел в Москву, чтобы, воспользовавшись приглашением и поддержкой своего старого, чрезвычайно влиятельного друга, осесть в столице, все происшедшее в таежной сторожке казалось ей жалким и никчемным.