Это заявление повергло всю его придворную клику в глубокое изумление. Но он, кажется, не блефовал, а говорил на полном серьезе, поскольку когда немного успокоился, то продолжал уверенно твердить, что решил не уезжать на юг. Кто хочет, может бежать с тонущего корабля, а он встретит свой конец в Берлине. Через некоторое время фюрер вызвал Геббельса и приказал, чтобы передали по радио объявление о том, что он будет удерживать Берлин до последнего солдата и намеревается сам погибнуть при защите.

В столовой и во внешнем бункере воцарились мрачность и уныние. Генералы были до смерти перепуганы таким оборотом дела. Фюрер объявил, что больше никаких совещаний проводить с ними не будет, приказов отдавать тоже не будет, ни во что больше вмешиваться не хочет. Долгие годы он думал за них, назначал их и снимал, карал и миловал самолично, вникал в самые незначительные детали каждого армейского подразделения. Без его отрывистых команд, которые звенели у них в ушах, они просто не знали, что им теперь делать. Они растерялись и потеряли веру в будущее.

И тогда Йодль, с его прирожденным чувством дисциплины и ответственности, нашел в себе мужество сказать:

— Мы не можем ему позволить поступать таким образом. Он все же как-никак Верховный главнокомандующий вооруженными силами и должен исполнять свой долг. Он обязан либо приказывать нам, что мы должны делать, либо передать свою власть кому-то другому.

Йодль и Кейтель отправились к Гитлеру, упрашивали его отдавать приказы и распоряжения, но так ничего и не добились. Он заявил, что весь Рейх распадется на куски, так что теперь никакие приказы не будут действовать, поэтому они бесполезны. Они протестовали, на что он им сказал:

— Никаких приказов вы от меня не дождетесь. Лучше обратитесь к рейхсмаршалу. Теперь вопрос о дальнейших сражениях уже не стоит на повестке дня, ибо сражаться уже нечем. Если-де встает вопрос о переговорах, то Геринг с этим справится лучше моего.

Так и закончилось свидание фюрера с Кейтелем и Йодлем.

Когда Грегори добрался до дома, где жила Эрика, она уже спала, но Грегори разбудил ее, чтобы сообщить последние новости. С сияющими от счастья глазами она обнимала его, целовала и все восхищалась своим возлюбленным, который сумел одолеть такого могущественного тирана.

Он только смеялся и говорил:

— Ему так понравилась идея стать повелителем марсиан и завоевать Землю, что мое вмешательство было уже излишним. Он ведь так любит дешевые эффекты и наполовину для себя уже решил, что останется в памяти грядущих поколений как мужественный властитель, покончивший с собой в собственном логове, когда игра окончательно проиграна. Я разве только бросил перышко, которое перетянуло, чашу весов.