Вообще проблема соли во время гитлеровской оккупации была чрезвычайно острой. Я пишу эти строки — и в памяти встает такой случай.

По прибытии из города в отряд я всегда наносил визит вежливости нашим радисткам. Во-первых, в их землянке можно было ознакомиться со свежими новостями с Большой земли. Во-вторых, тут всегда было весело: звенели мелодичные песни Марии Ких, симпатично, с акцентом щебетала испанка Ивона Африка, остроумно шутила Лида Шерстнева, тут можно было увидеть выпущенную девчатами «молнию». В-третьих… в-третьих, радисткой работала Аня Беспояско. Об этом третьем обстоятельстве я, честно говоря, не хотел упоминать (считая, что для объяснения моих частых посещений землянки радисток достаточно и двух первых обстоятельств). Но читателям могу объяснить: Аня Беспояско теперь моя жена.

Итак, в очередное возвращение в отряд я, как всегда, навестил милых радисток. Все они были на местах, кроме Ани. Расспрашивать было неудобно. Но для радисток «третье обстоятельство» не было секретом, и Мария Ких, поблескивая глазами, сообщила:

— Наша Аня стала инвалидом…

— Где она?

— Не беспокойся! Ничего страшного не произошло, — насладившись моим испугом, промолвила Лида Шерстнева. — Просто решила малость покуховарить. А ты же знаешь, какая она стряпуха? Варила черничный чай в котелке и доварилась до того, что вылила себе кипяток на руку. Помчалась к Цессарскому.

Не успел я расспросить, насколько серьезен ожог, как вдруг услышал за дверью знакомый, отнюдь не опечаленный голос:

— Девчата! Ура! Сегодня у нас праздник!

Она вошла в землянку, поддерживая покрасневшую руку, с сияющим лицом.

— Девочки! Смотрите! Обедаем с солью!

И начала аккуратно ссыпать с руки на стол крупицы соли, которой добрый доктор Альберт Цессарский хотел унять боль от ожога. Теперь понимаете, почему я, несколько позже, в отличие от других влюбленных, подарил невесте не букет цветов, а пачку соли…

В боях с карателями, при разгроме немецких имений мы, конечно, пополняли запасы соли. Но их нам хватало ненадолго, тем более что мы делились солью с местным населением.

Да и люди помогали нам. Здолбуновский подпольщик Леня Клименко, работая шофером заготовительной конторы, не раз, когда ему приходилось перевозить соль или сахар, сворачивал на партизанский «маяк» и оставлял там свой груз. А для того, чтобы оправдаться перед хозяевами, он «добросовестно» разделывал машину: разбивал кузов, в нескольких местах простреливал его. Ну кто не поверит, что напали партизаны и все забрали, а ему едва удалось спасти машину? Однажды он так увлекся этой операцией, что загорелся газогенератор. Леня еле потушил его, даже руки обжег. На целую неделю машина вышла из строя. А немцы объявили благодарность «отважному водителю» «за верность».