По деревянным ступеням башни глухо загрохотали быстрые шаги. Лязгнули засовы. Заскрипели деревянные рычаги – и ворота открылись.

Запорожцы ринулись в крепость.

– Быстрей! Быстрей! – кричал круглолицый ага. – Сафар-бей, сюда! Я Мемдух Айтюр… Ты помнишь меня?

– Конечно! – ответил Арсен, выдернув из ножен саблю и опуская ее на голову неведомого ему Мемдуха Айтюра.

Ага упал. Янычары, охранявшие ворота, с диким визгом насели на Арсена. Но наперерез им кинулись запорожцы. У ворот во дворе завязался бой.

На крики стражи отовсюду бежали ногайские лучники и янычарские стрельцы-сеймены.

– Хорь, крикни нашим, чтобы спешили! А то не продержимся! – приказал Арсен новичку, который все время вертелся возле него.

Хорь метнулся выполнять приказ атамана. Замыслив убить Арсена, он пока что старался помогать казакам – от их победы зависела и его жизнь. Не отходя от ворот, чтобы не нарваться на татарскую стрелу или янычарскую пулю, он замахал руками.

– Быстрей, браты! Быстрей!

Запорожцы прыгали с чаек, мчались к крепости. Сирко, несмотря на свой преклонный возраст, бежал вместе со всеми. Его обгоняли молодые казаки.

– Захватывай стены! Открывай пороховые погреба! – кричал кошевой. – Тех, кто сдается, не убивать! За них мы выкупим из неволи наших людей!

Неудержимая лавина казаков ворвалась в ворота, где Арсен с горсткой своих смельчаков едва сдерживал натиск врагов. Чтобы в пылу боя не принять своего за чужого, они сбросили татарские малахаи и узнавали друг друга по длинным оселедцам на бритых головах.

К Арсену подоспели свежие силы: Метелица, Спыхальский, Секач, Товкач, братья Пивненки. Прыгал, как воробей, старый, но шустрый дед Шевчик, и его сабля не зря свистела в воздухе.

Весь гарнизон крепости был уже на ногах и отчаянно сопротивлялся. Янычары-пушкари торопливо разворачивали на стенах пушки, чтобы ударить по прорвавшимся в крепость казакам. Но к ним уже подбирались чубатые запорожцы и меткими ударами сбрасывали вниз.

Натиск нападающих был таким неожиданным и мощным, что осажденные с воплями откатились от ворот к стенам внутренней цитадели. Там завязался жестокий рукопашный бой. Постепенно он распался на отдельные очаги, пылавшие повсюду: на майдане, в тесных проулках и дворах.

Арсен схватился с янычарским агою. Ага, видно, был лихой рубака и успешно отбивал все выпады казака.

Тем временем Хорь, не ввязываясь в бой, украдкой следовал за ними. Вокруг раздавались крики, стоны раненых смешивались с хрипом умирающих, казацкое «слава» и турецкое «алла» слились в одно страшное протяжное «а-а-а!».