— Довольно! — прервал его король. Затем он обратился к Блейку:

— Если ты не из Иерусалима, то откуда?

— Из Нью-Йорка, — ответил американец.

— Вот-вот! — прошептал сэр Малуд девушке. — Что я говорил! Из цитадели неприятеля.

— Нью-Йорк, — повторил король. — Это в Святой Земле?

— Некогда он назывался «Новый Иерусалим», — объяснил Блейк.

— И ты пришел в Ниммр, проникнув через вражеское оцепление? Скажи мне, благородный рыцарь, много ли у них вооруженных людей? Как расставлены их силы? Далеко они от Долины Могил? Когда, по-твоему, ждать их нападения? Ну, говори же. Ты окажешь нам большую услугу.

— Я провел в лесу много дней, но не видел ни единой души, — ответил Блейк. — Никто вас не окружает.

— Что? — воскликнул король, не веря собственным ушам.

— Я же говорил! — вмешался Малуд. — Он вражеский шпион. Хочет внушить нам, что мы в безопасности с тем, чтобы войска султана смогли застать нас врасплох и занять Ниммр и долину.

— Не бывать этому! Мне кажется, ты прав, сэр Малуд, — произнес король. — Ни единой души! Так я и поверил. Тогда почему рыцари Ниммра на протяжении вот уже семи с половиной веков находятся здесь, если вокруг нет орд неверных, взявших в осаду нашу цитадель?

— Я не энциклопедия, — сказал Блейк.

— А? Что? — недоуменно спросил король.

— У него своеобразная манера выражаться, милорд, — пояснил Ричард. — Мне впервые довелось задержать человека из Англии. Но я готов отвечать за него, если ты возьмешь его к себе на службу.

— Ты хочешь служить мне? — спросил король. Блейк покосился на сэра Малуда и внутренне поежился. Затем посмотрел на девушку и встретился с ней взглядом.

«Была не была!» — решил про себя американец.

IX. ВОЗВРАЩЕНИЕ УЛАЛЫ

IX. ВОЗВРАЩЕНИЕ УЛАЛЫ

Лев Нума был голоден. Целых три дня и три ночи он провел на охоте, но добыча как назло убегала от него, поэтому хищник сделался нервным и раздражительным. Вдруг он пригнулся к земле. Поднятые уши, дрожащие ноздри, медленно шевелящийся кончик хвоста — все указывало на то, что Нума учуял чье-то присутствие.

Все три дня пути Зейд непрестанно думал об Атейе и благодарил судьбу, до сих пор благоволившую к нему. Его лошадь неторопливо шагала по лесной тропе, и Зейд не погонял животное, ибо дорога предстояла долгая.