— Я поклялся служить тебе, бвана. Я — баторо (человек чести),— гордо ответил Габула.

— Мне остается лишь поблагодарить Бога за то, что ты — баторо,— сказал фон Харбен.— Только небу известно, как важна дружеская помощь в горах. Вперед, мой добрый Габула! Мы должны спуститься вниз, иначе умрем здесь с голоду.

— Я принес пищу,— Габула указал на сверток за плечами.— Я знал, что ты голоден. Тебе понравится, давай, поешь.

Он развернул пакет, и фон Харбен увидел плитки шоколада и набор пищевых концентратов. Тут же была фляжка с питьем и другие припасы, которые так любовно подбирал в дорогу сыну отец фон Харбен.

Голодному юноше все это изобилие показалось манной небесной. Он тут же принял предложение предусмотрительного, запасливого Габулы. Оба они уселись за трапезу.

Когда муки голода были утолены; фон Харбен повеселел. К нему вернулась его всегдашняя уверенность в своих силах. С легким сердцем он начал спуск в каньон, чуть ли не насвистывая веселый мотив. Вот уж чего нельзя было сказать о Габуле.

Род Габулы в течение многих поколений обитал в джунглях. Это обстоятельство еще больше увеличивало страх высоты, который постоянно мучил Габулу в горах. Прибавьте к этому ужас перед злыми духами, населяющими, по его мнению, ущелья Варамааза, и можете представить себе его состояние в момент спуска.

К чести чернокожего надо сказать, что он вовсе .не обнаруживал снедающего его страха, ибо был, как он уже говорил, баторо, что означало благородство происхождения. Его родовая гордость и чувство чести не позволяли бросить фон Харбена и убежать куда глаза глядят, чего ему хотелось больше всего на свете. С тяжелым сердцем Габула следовал за хозяином.

Спуск по расщелине оказался гораздо менее трудным, чем представлялся сверху. Шероховатая поверхность, тут и там попадавшиеся уступы давали хорошую опору рукам п ногам. Только в некоторых местах скалолазам пришлось страховать друг друга. Очень скоро они достигли выступа, который заметили, будучи наверху.

Фон Харбен лег на живот и подполз к краю узкой террасы. Он заглянул за край и почувствовал, как сжимается его сердце — отвесная стена, гладкая, как стекло, круто падала вниз на добрую сотню футов. Ни малейшего уступа, ни трещинки до следующей узенькой полки.

Эрих, тренированный скалолаз, мог бы вернуться наверх тем путем, каким попал сюда, в эту ловушку. Было бы очень трудно одолеть подъем по узкой расщелине, но возможно. Однако с ним был Габула, и подъем исключался. Негр не смог бы этого сделать самостоятельно, а тащить его на себе у Эриха просто не получилось бы. Гак что особого выбора не было. Или голодная смерть на узенькой скальной кромке, или путь вниз, который тоже не сулил счастливого конца.