Он позвал слуг и приказал принести вина и чего-нибудь закусить. Майор Дальгетти, с аппетитом выздоравливающего, воротившегося с пустынной стоянки в горах, не заставил себя долго потчевать, а накинулся на предложенные яства с такой жадностью и начал их уничтожать с таким проворством, что маркиз, налив себе кубок вина и выпив за его здоровье, заметил:

— Как ни плоха у нас в лагере провизия, майор Дальгетти, боюсь, что вам доставалась еще худшая во время ваших странствий по Аргайлширу?

— В этом и побожиться не грех, ваше превосходительство, — отвечал майор, набив себе полный рот, — до сих пор еще чую вкус черствого хлеба и мутной воды, которыми угощали меня в замке у Аргайла, а что до того, чем кормили меня Сыновья Тумана, должен сказать, что, как они, бедняги, ни старались достать что-нибудь получше, мне как-то не шел впрок их корм; бывало, как надену свой панцирь, — а я, ради удобства, вынужден был с ним расстаться в дороге, — так я в нем и катаюсь из стороны в сторону, словно высохший орех в прошлогодней скорлупе.

— Ну вот, теперь наверстаете потерянное, питайтесь хорошенько, майор Дальгетти!

— Поистине, — отвечал воин, — это едва ли возможно будет сделать, иначе как если тотчас же получу наградные вместе с жалованьем, потому что, поверьте, ваше превосходительство, я теперь потерял сорок два фунта весу, а нагулял я их именно в Голландии, в ту пору, как нам аккуратно платили жалованье…

— В таком случае, — сказал Монтроз, — вы как раз достигли теперь того веса, чтобы легче переносить поход. Что до жалованья, майор, лишь бы нам победить… понимаете — победить… тогда ваши желания и вообще все наши желания будут исполнены. А пока выпейте еще стаканчик!

— За здоровье вашего превосходительства! — молвил майор, наполняя кубок до самых краев в знак своего усердия. — Дай Бог одержать победы над всеми нашими врагами, а пуще всего одолеть Аргайла! Я еще надеюсь и сам потеребить его за бороду; один раз уже имел счастье вырвать порядочный клок…

— Правда, правда, — сказал Монтроз. — Но, возвращаясь к этим Детям Тумана… Вы понимаете, Дальгетти, что как их присутствие в нашем лагере, так и услуга, которую мы от них ожидаем, должны оставаться под секретом между вами и мной?

Как и ожидал Монтроз, этот знак доверия со стороны генерала доставил майору величайшее удовольствие: он приложил палец к носу и закивал с хитрым видом.

— Много ли их там, товарищей Ранальда? — спросил Монтроз.

— Насколько мне известно, их осталось всего от восьми до десяти мужчин, — отвечал Дальгетти, — а еще есть женщины и дети.