Правду предвещал лишь вой собак Йована Ясикича и Вуколы Таслача из Шлемена. Завывали и скулили эти два пса то по очереди, то вместе всю злосчастную весну, – нюхом чуяли, как издалека подползает шелудивая сука смерть.

Потом собак отравили, но только напрасно мучились и брали грех на душу – неумолчный вой продолжал доноситься и из-под земли, продолжается он и поныне, и его отголоски звучат сейчас в этой перекличке.

— Пошли скорей, – сказал Шако. – Чего ты на нее так смотришь?

— На Видру похожа.

— На какую Видру?

— Нет ее больше. Давно нет.

«Не следовало ее и вспоминать, – заметил про себя Ладо. – Права не имею, это была сама чистота, а я уже нечист. Все во мне – и руки и мысли – нечисто, чего ни коснусь – все гублю. Теперь вот связался с этой несчастной

Недой, перед всеми виноват. И как только я умудрился в такое короткие время столько натворить? А больше всего перед Недой виноват – надул в уши баклуши и был таков.

Она не бросила бы меня, наверняка не бросила! Она сжалилась надо мной, хлеба мне, голодному, протянула, все отдала, самое себя отдала, чтоб я не обезумел от одиночества. Разыскивала меня под дождем в горах, в выжженных лесах и буреломах возле Лелейской горы и все звала: «Ладо, Ладо», – ночью, в тумане, глухим, дрожащим от страха голосом. И снова бы пришла, если бы только знала, где я или хотя бы в какой стороне, снова пришла бы и звала глухим, жалобным, испуганным голосом, похожим на тот, который я слышал сегодня во сне. Не знаю, что и думать, но я готов поверить в существование и излучение душ –

все время мне кажется, будто голос во сне был стоном ее души: проснись, Ладо, вставай, Ладо, беги, Ладо, спасайся...»

Вдруг он остановился и спросил:

— Как ты думаешь, Шако, чей это был след?

— Какой след?

— Тот, у землянки. Может быть, это кто-нибудь из наших проходил?

— И я так думаю. Точно не знал, где мы, ведь никто этого не знал, вот и не нашел нас. .

— Но если бы приходил наш человек, был бы один след, самое большое – два, а не много...

— Сначала был одни, потом его лазутчики умножили.

Они пошли по следу и заблудились, потому и не накрыли нас ночью.

— Значит, ее поймали.

— Кого? – спросил Шако и окинул Ладо удивленным взглядом.