«Почитают здесь женский пол!» – подумал Чайкин и продолжал свои наблюдения над пассажирами.

– Извините… скоро Гольм-стрит? – обратился Чайкин к соседу.

– Проехали! – хладнокровно ответил сосед.

Чайкин бросился опрометью из вагона и, не стесняясь, пробивал себе дорогу локтями, чтобы соскочить с трамвая.

– Гольм-стрит! – обратился он к кондуктору.

Кондуктор кивнул головой назад и потом влево.

– Не бросайтесь как полоумный! – прибавил он, заметивши испуганно-растерянный вид Чайкина и сразу признавши в нем иностранца.

И пока Чайкин протискивался к выходу, он услышал, как двое янки держали на него пари:

– Доллар, что шлепнется!

– Доллар, что не шлепнется!

– Прибавлю два доллара, что шлепнется! – крикнул какой-то новый голос.

– Держу! – ответил кто-то.

Державшие пари смотрели, как соскочит Чайкин.

Трамвай был на полном ходу.

Он соскочил, на мгновение качнулся, но, сохранив равновесие, остался на ногах и, добродушно улыбаясь, глядел вслед убегавшему трамваю.

До его ушей долетели одобрительные крики державших за то, что он не шлепнется.

«Экий чудной народ!» – проговорил вслух Чайкин,

направляясь, по мимическому указанию кондуктора, назад, и затем, повернув в первую улицу налево, убедился из надписи на углу, что он находится действительно на

Гольм-стрит.

Пройдя несколько шагов, он увидал номер дома, который был ему нужен, и вошел в подъезд.