Перед лицом полицая вдруг что-то зловеще сверкнуло.

– На тебе документ! – И выстрел в упор свалил на пол фашистского наймита. – И ты, гадина, не уйдешь! – Еще два выстрела, и второй полицай сполз под стол.

В комнату влетели дед Макуха и партизан Рахматулин.

– Порядок, товарищ командир! – заметил Рахматулин.

– Деньги из стола в мешок, – приказал Бойко. – Оружие забрать.

– Водочку и омлетик тоже, видать, прихватить надо, –

осторожно сказал дедушка Макуха, лукаво поглядывая на командира.

Бойко не возражал.

– Ладно, только быстрей! – коротко бросил он.

Литровая бутылка с самогоном провалилась в карман деда. Яичница вместе со сковородкой, обернутые газетой, ладно примостились за пазухой.

– Пошли! – скомандовал Бойко.

– Вот тебе и Новый год! – ухмыляется дедушка Макуха, стараясь не отстать от идущих впереди партизан.

…Командир отряда Толочко, маленький, подвижной, с нежным, почти девичьим лицом, вел своих людей к шоссе.

Он шел во главе группы, пробираясь по лесным сугробам.

Хотелось поскорее добраться до шоссе, «поработать» там и к утру возвратиться в лагерь. Чутье подсказывало Толочко, что погода скоро изменится – начнется буран.

Из-под ног командира отряда испуганно взметнулся заяц и бросками подался в чащу.

– Эх ты, пуганая душа! – весело крикнул ему вслед кто-то из партизан.

– Тихо! – вполголоса строго приказал Толочко.

Когда пересекли длинную, узкую лесную поляну, встретили посланного вперед разведчика.

– Ну? – спросил Толочко.