В это время низко над головами с грохотом и свистом пронесся бомбардировщик.

– Наш! – радостно произнес Добрынин.

Веремчук и Охрименко о чем-то переговорили, поднялись, подошли к тюремным воротам и громко забарабанили в них.

Никто не отозвался. Тогда Веремчук принялся неистово колотить рукояткой пистолета по железу ворот. Где-то за стеной откликнулся перепуганный голос.

– Кто есть живой? Быстро вызывай сюда начальника тюрьмы Квачке, – потребовал Охрименко.

– Его нет.

– А где он?

– В отъезде… Только выехал.

– Кто за него остался?

– Шурпак.

– Давай его сюда.

– Он в бомбоубежище.

– Черт с ним, где бы он ни сидел. Зови его сюда и быстрее поворачивайся, а то жалеть будешь.

– Он не пойдет. Сейчас тревога.

– Тогда скажи ему, что русские выбросили десант, захватили аэродром и двигаются на город. Начальник гарнизона полковник Грабе приказал срочно выводить заключенных из тюрьмы в ров, к кирпичному заводу. Если

Шурпак хочет дождаться большевиков, – пусть сидит. Они задерживаться не будут, скоро пожалуют, – пулеметной скороговоркой сыпал Охрименко.

– Ой-ой! – послышалось в ответ, и разговор прервался.

Вдали один за другим грохотали взрывы, и небо вспарывали огромные огненные вспышки.

Но вот загремели ключи, скрипнула калитка и в воротах показался маленький толстый немец.

– Кто вы такой? – резко спросил Охрименко.