— Вы кое-что недоговариваете, товарищ Шаммы Белет! — Стерлигов, не утерпев, вскочил с места.

— Вы не перебивайте, — председательствующий поднял руку. — Мы дадим вам слово.

— Я все скажу, товарищ командир, — спокойно ответил Шаммы Белет. — Вот… Повстречался нам один чабан, прилизанный такой, руки холеные, как у нашего эскадронного писаря, глаза бегают, а нашему командиру пришелся по душе. Потому что говорил то, чего хотелось ему услышать. И этот самый… сказал, будто у той группы, которую мы преследуем, есть золото… Потому, мол, Эшши-хан разделил сотню, чтобы золото в руки красных не досталось. Не поверил я и командиру сказал о своих подозрениях: Эшши-хан не такой, умрет, а с золотом не расстанется… А командир и слушать меня не захотел. Почти до самого Куня-Ургенча дошли, а там басмачи рассыпались, как песок…

— У меня есть вопрос к товарищу Шаммы Белету, — не утерпел все-таки Стерлигов. — Скажите, пожалуйста…

— Василий Родионович, — перебил его председательствующий, — когда получите слово, тогда все и скажете. Хотите выступать?

— Нет, я пока выступать не буду. Послушаю.

Председательствующий вновь обратился к залу, и из первых рядов к трибуне прошел Григорий Колодин, исполнявший в походе обязанности заместителя командира отряда.

— Все, что здесь рассказал Шаммы-ага, сущая правда. — Колодин говорил, повернувшись лицом к президиуму. — Товарищ Стерлигов, скажу, грамотный человек. Не чета таким, как я, которые и в церковно-приходской школе не доучились. Но одной грамоты, скажу, в нашем революционном деле маловато. Нужна еще революционная сознательность, горение, человечность. А как вел себя товарищ Стерлигов? Скажу, срам один! Как удельный князек, что тебе каракумский хан, скажу…

— Вы, товарищ Колодин, не заговаривайтесь, — перебил Стерлигов. — Оскорблять не имеете права!

— Неужто правда, оскорбление? — Колодин повернулся лицом к залу. — Ваши поступки говорят о том, что вы, товарищ Стерлигов, скажу, человек несознательный… Быть грамотеем ума великого не требуется, а вот хорошим товарищем, настоящим командиром да еще и отцом для бойцов, строгим, справедливым, — это, скажу, вам не удалось. С Шаммы-ага, этим уважаемым человеком, вы обходились как с мальчишкой, помыкали, будто денщиком. Вспомните, я ведь тоже предлагал разбить наш отряд на две группы и гнать басмачей без передыху. А вы, товарищ Стерлигов, все кочевряжились, дескать, давайте сначала золотом завладеем. А мне кажись, тут дело-то было совсем не в золоте. Сам товарищ Стерлигов, скажу, не очень верил, что у басмачей есть золото.