– Я этого не знаю, – просто ответила она. – Насколько мне известно, я никогда не только не прикасалась, но даже не видела ни одного прокаженного. Но однажды у меня в уголке рта образовалась язва, которая никак не хотела заживать.

Киприан услышал, как Андрей потрясенно пробормотал что-то; ему тоже стало нехорошо от этой ужасной загадки, но он взял себя в руки.

– А почему вы не спросите нас, зачем мы на самом деле пришли сюда?

Она не отвечала; Киприан, который до сего дня считал себя человеком, способным направлять разговор в нужное русло одним своим молчанием, увидел, что его загоняют в угол. Вся эта ситуация, нереальное окружение, вид этой женщины, на прекрасном лице которой гноилась ужасная язва проказы… Он поглубже вдохнул.

– Речь идет о… – начал он.

– Здесь убили моих родителей, – не дал ему договорить Андрей.

Глаза женщины сузились, когда она посмотрела на Андрея. Киприан уловил, как сжался его попутчик.

– Двадцать лет назад, когда здесь еще был монастырь и не было… э-э-э…

– Здесь нет работающего монастыря уже двести лет, – возразила женщина.

– Но я здесь был.

– А я прожила всю свою жизнь в Храсте. Этот монастырь возле Подлажице лежит в руинах со времен Гуситских войн. Я могу вспомнить разве что пару отшельников, иногда живших там, а больше никого.

– Я видел здесь черных монахов.

– Не было тут никаких черных монахов.

– Вы часто приезжали в Подлажице до того, как здесь появилась проказа? – сердито спросил Андрей.

Женщина растерянно моргнула.

– Ни разу, – наконец сказала она задумчиво. – По какой-то причине сюда мало кто ездил. Все смотрели на развалины издалека, и все думали… – Она запнулась и пожала плечами. – Даже не знаю.

Андрей раздраженно кивнул.

– Здесь действительно были черные монахи, – заявил он. – И я видел, как один из них убил целую группу женщин и детей. Моя мать была среди них; мой отец тоже тут погиб. Я никогда не видел мертвых тел своих родителей, но с тех пор ничего о них не слышал, и мне довелось видеть, как безумец метался среди несчастных, размахивая топором!

Шепот старого монаха прервался, как только Андрей замолчал. Киприан отвернулся от своего попутчика и посмотрел на старика. Тот глядел прямо перед собой. Его рот перестал двигаться; губы у него дрожали.

– Моя мать была среди тех женщин, когда сумасшедший набросился на них, – продолжал Андрей. – Они явно были не из этих мест. Я припоминаю, что одеты они были совсем иначе, чем мать, и выглядели по-другому. Некоторое время назад мне стало известно, что это была группа благородных дам, возглавляемая графиней Андель. Я приехал сюда, чтобы выяснить, что на самом деле с ними произошло – и с моими родителями.