– П…П…П… – попытался что-то произнести Бука и позволил Павлу встать на цыпочки и погладить ему тонзуру.
– Да, – согласился Павел. – Плохие времена.
Аббат Мартин долгое время отказывал Павлу в его просьбе, но тот не отступал. С недавнего времени раз в неделю два Хранителя покидали на пару часов монастырь, накрывшись серыми накидками, бродили по городу и возвращались назад. Они всегда ходили по двое. Они следили друг за другом точно так же, как за дьявольской Книгой, отданной под их надзор. Павел был убежден, что подобными мерами можно предотвратить повторение того, что произошло здесь двадцать лет назад; этого хватало, когда ревущий, размахивающий топором монах каждые две недели врывался в его сны, в то время как напуганные женщины и кричащие дети метались в его душе, а он, в свою очередь, метался на своем жестком ложе и громко стонал; когда лоно женщины с разожженным черепом последним отчаянным усилием выталкивало в мир ребенка…
В этот раз они пошли по длинному откосу, по которому город Браунау – если смотреть со стороны монастыря – спускался вниз, в пойму, вышли через почти не охраняемые нижние шлюзовые ворота, а на другой стороне поднялись по крутому склону холма и добрались до церкви Девы Марии, стоявшей на кладбище. Бука морщил лоб, но ничего не говорил. Если Павел считал необходимым искать церковь, которой в последние годы пользовались протестанты и проводили в ней свои мессы, – что ж, значит, у него есть на то причины.
Павел особо не задумывался о различиях в соперничающих конфессиях. Задание, которое он должен был выполнять вместе с остальными шестью Хранителями, не зависело от толкования веры, а если они провалят свою миссию, то принадлежность к католической или лютеранской вере будет играть какую-то роль лишь постольку, поскольку дьявол с удовольствием уничтожит как одних, так и других. От кладбищенской церкви, стоявшей на возвышении, открывался прекрасный вид на весь город. Они простояли там добрых два часа, наблюдая за медленной агонией Браунау.
Во время походов вокруг деревянной церкви Бука обнаружил целый ряд обетных табличек. Охваченный восторгом, который у него всегда вызывали трудно читаемые буквы, он застыл возле табличек и смотрел на них, пока Павел не подошел к нему и не прочел вполголоса надписи. Там шла речь о наводнении 1570 года, двух случаях голода в том же году и в следующем, об эпидемиях чумы 1582 и 1586 годов, от которых погибли более тысячи человек. Одна из табличек заканчивалась короткой молитвой: