– Никуда, – ответил он наконец. – Чем я могу помочь тебе, брат?

Доминиканец огляделся. Священник почувствовал, как под этим плавающим взглядом за мутными стеклами очков у него на затылке зашевелились волосы.

– Есть ли здесь еще какая-нибудь дверь?

– За алтарем? Нет; эта ведет к ризнице, а это северный боковой выход, но, разумеется, они не находятся за…

Священник повернулся к посетителю, который уже двинулся к проклятой двери, и побежал за ним.

«– Так чем я могу помочь тебе, брат?

Доминиканец затряс дверь.

– Отопри ее.

– После того, что случилось в прошлый раз, я приказал повесить на нее замок. – Священник беспомощно развел руками. – Я просыпался по ночам оттого, что мне чудилось, будто кто-то лезет наружу из моей кладовой и ищет какие-то пещеры – все в таком роде.

– Пещеры? – резко повернулся к нему доминиканец. – Пещеры, а в них озеро?

– Это моя кладовая, – повторил священник.

– Где ключ? Отопри ее!

– Мне очень жаль, но там всего лишь моя кладовая и ничего более, – заявил священник, но потом подумал, что его слова прозвучали слишком уж резко для разговора со слугой Божьим, и повторил: – Мне очень жаль.

Доминиканец снова потряс дверь, застонал и пнул ее ногой.

– Спокойствие, только спокойствие!

Священник торопливо зазвенел связкой ключей, которую носил на поясе. Там висело три ключа: от церкви, ризницы и кладовой. Он засунул по очереди оба неподходящих ключа в замочную скважину и наконец торжествующе вставил в нее нужный. Дверь отворилась; доминиканец нетерпеливо схватился за створку и широко распахнул ее. Прохладный бесстрастный свет безлюдного вечернего нефа просочился в отверстие, осветил первую пару ступенек, прополз по неровному, грязного цвета полу, покрытому мозаикой трещин, и явил взору кучку вялых овощей в углу.

– Ну вот! – воскликнул священник, подождал ответа и снова сказал: – Мне очень жаль.

Доминиканец одним прыжком преодолел ступени и в сердцах топнул ногой по полу. Священник услышал, как он тяжело вздохнул.

– Если там, внизу, и вправду что-то есть, – заявил священник, которому только что пришло в голову, что отделаться от сумасшедшего можно, лишь соглашаясь с его бредовыми идеями, – то оно так же надежно запечатано, как если бы лежало в тайном архиве Ватикана.

Доминиканец вздрогнул.