– Это не твой грех, брат Томаш. Это целиком и полностью мой грех. Кровь этого безвинного существа падет на мою голову, а не на…
Павел содрогнулся. Он невольно схватился рукой за горло. Ужас, растущий в нем, полностью заглушил отвращение к сотням умерших от чумы там, снаружи, на улицах.
– Двое мужчин появились в Подлажице, – едва слышно произнес брат Томаш. – Двое мужчин. Они спрашивали о проклятой Книге. Они знали, где она была раньше.
– Брат Томаш,
– Ты слышал меня, преподобный отец? Двое мужчин спрашивали о ней. Все твои усилия оказались напрасными. Ты не смог уничтожить след, ведущей к библии дьявола.
Рано или поздно сюда придут, и тебе снова придется отдать приказ убить.
Аббат Мартин обеими руками схватил тонкое запястье Томаша. Костяшки его пальцев побелели.
– Что ты натворил, брат? – простонал он.
–
Аббат бросил на Павла взгляд, вселивший в молодого монаха невыносимый ужас. Павлу резко захотелось возразить тому пониманию, которое он увидел в глазах главы своего монастыря, успокоить его, сказать ему, что он пришел к ложным выводам. Но все это было бы неправдой.
– Он оставил ребенка в живых, – заключил Павел, сам не узнавая собственного голоса. – Он пожалел его. Ребенок – единственное указание на то, что тогда произошло и почему, и этот ребенок где-то там, снаружи, ходит и ищет правду.
– Мы не можем знать это наверняка, – запинаясь, пробормотал аббат Мартин.
– Вопрос в том, – возразил Павел и почувствовал, что голос его стал еще отчужденнее, – можем ли мы позволить себе оставаться в неведении?
– Преподобный отец, – прошептал Томаш. – Я согрешил, нарушив пятое правило ордена Святого Бенедикта, потому что ты хотел заставить меня нарушить пятую заповедь Божью. В тот момент, когда ты отдал мне приказ, ты проклял меня.
Мартин посмотрел на старого монаха широко открытыми глазами.
– Ты хотел предупредить меня? – спросил он. – Ты для этого пришел сюда – чтобы предупредить меня? Кто были эти мужчины?