17

17

Иоланта села у огня. Его зажгли не столько по необходимости, сколько по привычке, и все же она протянула к его теплу руки и ноги. Она казалась куклой в человеческий рост, которую кто-то усадил в кресло. Отец Ксавье бесцеремонно разглядывал ее. Он не ошибся в своей оценке: достаточно было немного ухода и хорошего питания, чтобы к этому тощему существу быстро вернулась его красота.

Отец Ксавье приказал поставить кувшин с вином и два кубка. Вообще-то сам он не собирался пить, но знал: люди пьют гораздо охотнее, когда считают, что собеседник тоже делает иногда пару глотков. Вино, принесенное им для Иоланты, было вовсе не знаком внимания, а лишь средством уменьшить степень ее недоверия к нему; со смешанным чувством злости и скрытой радости отец Ксавье понял, что не сумел достичь своей цели.

– Когда я наконец получу своего ребенка? – спросила она без предисловия.

– Те6я кто-нибудь заметил?

Она промолчала. Доминиканец терпеливо ждал.

– И кто же должен был заметить меня? – спросила она наконец с горечью. – Киприан Хлесль и его попутчики? Или один из прокаженных, когда я пряталась в его старом и грязном стогу и чуть не умерла из-за этого?

– В Храсте? В Хрудиме?

– Нет. Люди, живущие там, считают, что надежно отгородились от остального мира, но на самом деле там столько лазеек, что прокаженные, если бы захотели, смогли бы проникнуть к ним десятками. Киприан и Андрей без всяких усилий сумели выйти оттуда и вернуться назад, впрочем, как и я.

– Удивительно, – отметил отец Ксавье, и Иоланта поняла его намек.

– Надежда, – ответила она. – Даже в келье в монастыре у меня была надежда, да и матушка настоятельница только о ней и говорила. Но у прокаженного надежды нет. На что, собственно, он может надеяться? Самое большее – на скорую смерть, а уж ее-то он найдет и среди товарищей по несчастью, для этого ему никуда идти не надо.

Отец Ксавье задумался. Казалось, все говорит о том, что Подлажице – именно тот монастырь, о котором упоминалось в обрывочных сведениях о библии дьявола, – монастырь, где одного монаха замуровали заживо, чтобы сам Сатана надиктовал ему свой завет. Монастыря больше не существовало. Раздавил ли его дьявол своей ногой? Когда римляне сровняли с землей Карфаген, они вспахали земли на том месте, где он стоял, и посыпали ее солью, чтобы там больше никогда ничего не выросло. В данном случае можно было считать проказу и гниение дьявольским эквивалентом, соли. Библия дьявола когда-то находилась здесь, уж в этом отец Ксавье не сомневался. Однако точно так же очевидца было и то, что ее здесь больше не было. Таким образом, поездка оказалась одновременно и напрасной, и чрезвычайно содержательной.