– Но…

– И тогда ты избавишься от него. Мы избавимся от него! Разве это не стоит любого риска?

– А Вацлав? Достаточно одного слова этого чудовища, чтобы… Я так больше не могу, Андрей. – Она снова расплакалась. – Я так устала, так устала!

Андрей почувствовал, что его сжигает внутренний огонь. Он не слушал ее.

– Я должен кое-что подготовить. На это уйдет два-три дня. У меня просто не может не получиться. Как только я все устрою, сразу же дам тебе знать.

Она пристально посмотрела на него. До сегодняшнего дня он во всем подчинялся ей, чувствуя свою беспомощность, но этим вечером у него случился катарсис.[54] У него появился план, и он был уверен, что план сработает. Андрей наклонился к Иоланте и поцеловал ее в губы с такой уверенностью и горячностью, которых никогда ранее не испытывал. Затем вскочил.

– Это первый день нашей новой жизни! – прокричал он.

Волнение не оставило его и на улице, и он, широко шагая, быстро направился к Градчанам, отбросив свою привычку тихо скользить вдоль домов и ни в коем случае не привлекать к себе внимания ночных патрулей.

Он не заметил оборванца с засаленной повязкой на одном глазу, вылезшего из тени и проследившего за ним взглядом.

– Ну вот, опять, – проворчал нищий. – Почему ты. никак не оттрахаешь ее хорошенько, болван? – Преодолевая боль в суставах, попрошайка сделал несколько шагов и снова остановился. – Еще и бегает, паршивец. Ну погоди у меня. – Старик, прищурившись, посмотрел вслед спешащему Андрею. – И куда ты так торопишься, дурак? Раньше-то ты всегда приползал домой. Ну надо же! «Ты помнишь свое задание, мразь? – Так точно, отец, следить за девчонкой. Вы ей больше не доверяете? – Закрой варежку и больше не ошибайся, кретин! – Не волнуйтесь, отец, я буду придерживаться ваших указаний, пока Господь наш Иисус не спрыгнет с креста и не прикажет мне поступить иначе! – Твое счастье, мразь, твое счастье!»

Нищий развернулся и скользнул обратно в тень, отбрасываемую домом Иоланты.

– «Смотри не ошибайся, – бурчал он, – смотри не ошибайся». И самое главное: «Закрой варежку». Э-э-э! Идите-ка вы к черту, отец Ксавье!

21

21

– Б… б… больше н… н… не н… не надо, – выдавил из себя Бука.

– Нет, – согласился Павел и раздавил пальцами подушечку мха. По пальцам побежала бурая, как кровь, вода. – Больше так не будет.

Из своего укрытия они наблюдали за деревушкой в стороне от дороги. Над крышами вился дымок. За это время весна вступила в свои права и не собиралась позволять зиме сбивать себя с толку, но внутри домов все еще царил влажный холод оттепели. Павлу показалось, что далеко впереди, а ровными холмами, он заметил слабое сероватое мерцание, исчезающее, если посмотреть на него прямо, а не искоса. Это, должно быть, Прага. Там тоже из труб идет дым.