– Но я должен…

– Разумеется, ты должен. И благодать Божья пребудет с тобой, если ты уделишь крошечную часть своего времени двум смиренным слугам Божьим.

– Правда?

Вынужденный обман причинял Павлу почти физическую боль. В этом тощем, слишком маленьком для своего возраста, жилистом коротышке с грязными босыми ногами и спутанными волосами он видел себя самого. Именно так он и выглядел, когда отправился в путь, который привел его в конце концов к воротам монастыря в Браунау. Он тоже был родом из крошечной деревушки. Единственная разница между ними состояла в том, что Павел в отличие от этого подростка обладал сообразительностью, а потому поспешил бы оказать услугу двум монахам; все его старания были направлены на то, чтобы хоть раз получить возможность поносить рясу в знак смирения, скромности и рвения пред лицом Господа.

– Правда.

– Но мне срочно надо…

– И благодать Божья пребудет с тобой.

Юноша уставился на него.

– А как насчет моей сестренки? – наконец спросил он.

Павел смутился. Юноша ткнул пальцем себе за спину.

– Моя сестренка. Она вот такого роста. – Он опустил ладонь так низко, что можно было подумать: речь идет о собачонке. – Ей всего пара дней. Отец говорит, она долго не протянет. Но мне жаль ее. Может, вы попросите Господа, чтобы Он немного присмотрел за ней? Я сейчас сбегаю узнаю, что вам нужно.

– Мы помолимся за нее, – согласился Павел и почувствовал себя чудовищем.

Это чудовище уловило, что необходимо сделать, и растянуло губы Павла в улыбке, от которой даже камень расплавился бы.

Юноша тут же улыбнулся в ответ.

– И что я должен сказать?

– У нас для нее сообщение. От одного молодого человека. Из Праги.

– Из Праги! – восхищенно выдохнул юноша.

– Ему приснились пеленки, в которые он был завернут младенцем. Ему приснилась женщина, которая несла его куда-то. Он хотел бы поблагодарить ее за то, что она спасшему жизнь.

– У старой Катьки есть сын?

– Нет. Это очень долгая история.