– Вот эти здесь связывают меня с Римом, – сказал доминиканец и указал кивком головы на закрытый чулан. Он поднес голубя, которого держал в руке, к отверстию и выпустил его. Голубь взлетел с обычным чахоточным воркованием. – Эти здесь – нет.

Юноше показалось, что на лице монаха он различил пренебрежительную улыбку, но потом худое лицо стало таким же бесстрастным, как и всегда. Вместе они спустились вниз в небольшую келью, где отец Ксавье начал упаковывать свою Библию и письменные принадлежности в узел.

– Вообще-то, – сказал отец Ксавье, – я должен был бы отослать одного из тех голубей, которые связывают меня с Римом. Само собой разумеется, с другим посланием, не тем, которое я отправил сейчас. Но у меня такое чувство, что пришел тот момент, когда я должен освободиться. Ты это понимаешь?

– Не-а, – произнес юноша, который почувствовал, что это правильный ответ, даже если бы он был ложью.

Отец Ксавье кивнул и завязал свой узел.

– Куда вы идете, отец?

– Началась охота, мой мальчик. Я следую ее зову.

Он бросил на стол монету немалого достоинства. Юноша широко открыл глаза, потом быстро схватил ее.

– Иди своим путем. Хорошо, что у меня появился новый шпион вместо старого.

– Правильный выбор, отец, – сказал юноша, напустив на себя важный вид. – На меня можно положиться.

– Это всегда выгодно, когда на моих помощников можно положиться, – произнес отец Ксавье и впервые улыбнулся мальчику.

Пока он смотрел, как проникает двусмысленность его слов в сознание юноши и постепенно гаснет его ухмылка, напоминающая волчий оскал, доминиканец вспомнил о том, как судьба свела его со вторым шпионом. Юноша выследил его в заброшенном переулке и предложил ему свою старшую сестру; когда отец Ксавье отказался – свою младшую сестру; когда и это предложение осталось без внимания – себя самого, все в течение нескольких секунд, причем с его худого детского лица не сходила уверенная усмешка. Пребывая под впечатлением от такой беззастенчивой изворотливости, отец Ксавье нашел для него другую службу.

Мальчик сглотнул.

– Покорнейше благодарю за все, ваше преподобие, – проговорил он.

Отец Ксавье покинул свое убежище, даже ни разу не обернувшись. Дрожащий юноша остался в келье. Его вспугнуло хлопанье крыльев у оконного проема. Приземлился голубь. На ноге у него был маленький футляр. Мальчик заморгал и выбежал наружу, в переулок. Отца Ксавье нигде не было видно.

– Ты отправился назад в ад? – прошептал юноша.

У него промелькнула мысль, не должен ли он возвратиться и забрать голубя. Птица могла стать неплохим обедом для него. Но он знал, что у него не было на это сил, не было с тех пор, как он увидел прощальную улыбку отца Ксавье. У него же есть монета! Он осторожно покосился на свою ладонь, как будто зажатая в ней монета могла превратиться в ничего не стоящий кружок, но она лежала здесь, блестящая, тяжелая, и обещала многое. Он побежал, но уже после нескольких шагов не удержался и подпрыгнул, осознав, что еще жив.