— Ах, Алек, — сказала Анжела вслух псу, который сидел рядом с ней, положив голову ей на колени, ибо теперь он был ее постоянным спутником, — интересно, где твой хозяин… твой хозяин и мой, Алек. Молю Бога, чтобы он вернулся и защитил меня, потому что я начинаю бояться, сама не знаю чего, Алек, а впереди еще одиннадцать долгих безмолвных месяцев ожидания.

В этот момент пес поднял голову, прислушался и с сердитым «гав» обернулся. Анжела встала с надеждой в глазах, повернулась — и увидела Джорджа Каресфута.

Он все еще был бледен и изможден из-за последствий своей болезни, но в остальном мало изменился, за исключением того, что светло-голубые глаза сверкали яростной решимостью, а черты лица приобрели ту твердость и силу, которые иногда приходят к тем, кто сердцем и душой предан некоему делу, будь то добро или зло.

— Наконец-то я нашел вас, Анжела. Вы что, не собираетесь пожать мне руку?

Анжела едва коснулась его пальцев своими.

— Моего отца сейчас нет, — сказала она.

— Благодарю вас, дорогая племянница, но я приехал не для того, чтобы повидать вашего отца, на которого уж насмотрелся на своем веку и, несомненно, увижу еще не раз; я приехал повидать вас, а наших свиданий мне никогда не бывает достаточно.

— Я вас не понимаю, — с вызовом сказала Анжела, скрестив руки на груди и бесстрашно глядя ему прямо в лицо, ибо инстинкт подсказывал ей, что она в опасности и, что бы она ни чувствовала, она не должна показывать, что боится.

— Я надеюсь, что скоро заставлю вас это сделать, — ответил Джордж, многозначительно взглянув на нее, — но вы не очень-то вежливы, знаете ли, вы даже не предлагаете мне сесть.

— Прошу прощения, я не знала, что вы хотите сесть. Я могу предложить вам только один из этих камней.

— Тогда отзовите эту скотину, и я сяду.

— Собака вовсе не скотина. И на вашем месте я бы так о нем не говорила. Он рассудителен, как человек, и может возмутиться подобным отношением.

Анжела знала, что Джордж боится собак, и в этот момент, словно в подтверждение ее слов, Алек слегка зарычал.

— Да-да, конечно… хорошая собачка… — с подозрением косясь на Алека, Джордж сел. — Не хотите ли подойти и присесть рядом?

— Спасибо. Я предпочитаю стоять.

— Знаете, как вы выглядите, когда стоите вот так, со скрещенными на груди руками? Вы похожи на разгневанную богиню.

— Если вы говорите серьезно, то я вас не понимаю. Если же это комплимент, то я не люблю комплиментов.

— Вы не очень-то дружелюбны, — сердито сказал Джордж, который быстро выходил из себя.

— Мне очень жаль. Я не хотела быть недружелюбной.

— Итак, я слышал, что мой подопечный жил здесь, пока я болел.