— Дорогая Анжела, взгляните на это дело с рациональной точки зрения, подумайте, как это было бы хорошо для вашего отца, и помните также, что подобное решение снова объединило бы все имущество Каресфутов. Если у благородной девушки и есть долг, так он именно таков.

— Поскольку вы так настаиваете на моем «долге», я должна заметить, что, по-моему, у честной девушки в моем положении есть три обязанности, а не одна, как вы говорите, леди Беллами. Во-первых, это ее долг перед человеком, которого она любит, для нее это самый большой долг в мире; во-вторых, ее долг перед собой, потому что ее счастье и самоуважение связаны с ее решением; и, наконец, ее долг перед своей семьей. Я ставлю семью на последнее место, потому что, в конце концов, это девушка выходит замуж, а не ее семья.

Леди Беллами слегка улыбнулась.

— Вы разумно рассуждаете, но есть одна вещь, которую вы упускаете из виду, хотя мне жаль причинять вам боль, говоря это: молодой мистер Хейгем отнюдь не так хорош, как вам кажется. Я навела о нем справки и думаю, что должна сказать вам об этом.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что его жизнь, несмотря на молодость, не была столь уж похвально безупречной. Он был героем одного или двух небольших романов. Я могу рассказать вам о них, если хотите.

— Леди Беллами, ваши истории либо правдивы, либо нет. Если бы это было правдой, я бы не обратила на них внимания, потому что они произошли до того, как он полюбил меня; если бы это было неправдой, рассказывать их было бы пустой тратой времени, так что я думаю, что мы можем обойтись без этих историй — они повлияли бы на меня не больше, чем жужжание прошлогодних комаров.

Леди Беллами снова улыбнулась.

— Вы удивительная женщина, — сказала она, — но все же… если предположить, что уже после того, как он полюбил вас, эти небольшие романы будут повторяться… что бы вы сказали тогда?

Анжела выглядела встревоженной — и ненадолго задумалась.

— Он никогда бы не отдалился от меня всерьез! — наконец ответила она.

— Что вы имеете в виду?

— Я хочу сказать, что держу струны его сердца в своих руках, и мне стоит только слегка натянуть их, чтобы снова привлечь Артура к себе. Никакая другая женщина, никакая живая сила не сможет удержать его от меня, если я захочу, чтобы он пришел.

— Предположим, что так оно и есть, но как насчет самоуважения, о котором вы только что говорили? Вы сможете вынести то, что ваш возлюбленный оказался в объятиях другой женщины?

— Это всецело зависело бы от обстоятельств и от того, что это была бы за женщина.

— Значит, вы не бросили бы его без всяких вопросов?